-Вы не в моём вкусе, Илиас!
Её била дрожь, голова кружилась из-за выпитого вина, а на юбке красовалось мокрое пятно от волос Илиаса, но она с достоинством оглядела ребят, в секунду притихших и с каким-то немым почтением глядевших теперь на неё.
-Александр, не могли бы вы проводить меня до набережной? - спросила Петра, махнув рукой в сторону берега, - боюсь, я не смогу дойти одна по этим жутким камням.
Александр кивнул и, отложив гитару, поднялся.
-Благодарю всех за чудесный вечер. Филипп, вас ещё раз с днём рождения. Девочки… Илиас… До свидания.
Кивнув им на прощание, Петра зашагала в обратную от моря сторону, а ещё через пару секунд Иулия, поцокав языком, сказала:
- Что, Илиас, тебе, похоже, сегодня обломали все зубы?..
Илиас ничего не ответил.
Глава 11. Север
Привычно открыв глаза на рассвете, Ася несколько минут не двигалась, пытаясь понять, где она. Слишком тепло, сухо, перед глазами потолок. Она резко села, осознав, что находится в какой-то неизвестной ей машине, и тут же вздрогнула, увидев, что на водительском сидении, подложив под щеку ладонь, спит Арсений.
Острой болью отозвались воспоминания вчерашнего дня, Ася схватилась за голову.
-Ри-су, моя Ри-су… - еле слышно проговорила она, - Нет, нет, не может этого быть.… Я просто сплю, это просто сон...
Уговаривая и успокаивая саму себя, она тёрла себе виски, лоб, прятала лицо в ладонях.
Слишком уж страшно для сна, слишком больно, слишком много мыслей роится в голове, и Арсений здесь, почему, как, откуда он взялся, что это за машина, почему Арсений не согласился ехать за Ри-су в тот же день, Белочка, милая Белочка!
Арсений пошевелился во сне, и Ася, нервно встрепенувшись, дернула дверную ручку и выскочила из машины.
Холодная утренняя тишина встретила девушку неласково, колючий ветер вцепился в и без того спутанные волосы, глаза тут же заслезились от попавшей в них мелкой пыли.
-Это же.…
Ася ахнула, запоздало сообразив, куда привёз их Арсений. Это был не лес, и даже не их маленький приморский городок, на той стороне, где Солнце... Это был город - серый и строгий, знакомый до боли, знакомый до самого высокого напряжения нервов, - город, в котором небо затянуто облаками бо́льшую часть года, город, в котором быть отданной в жертву духам - большая честь; город, в котором родилась когда-то и выросла красивая черноволосая девочка по имени Рюю Цубаса.
Даже не оглянувшись на Арсения, Ася тихо закрыла дверь и на секунду зажмурилась, вдохнула холодный воздух родного города. Север…
Ноги сами понесли её на главную площадь. Ася шла по пустынным улицам и события той давней жизни проплывали у неё перед глазами - здесь она как-то поскользнулась на льду и упала, сломала руку; здесь гуляла с подружками, когда выдавались свободные от учёбы дни; здесь малышка Ри-су, разыгравшись, уронила стеклянную бутыль с молоком. Та, конечно же, вдребезги…
Ри-су…
Ася остановилась только когда оказалась на площади - в каких-то метрах от Великой Северной Башни. Всё тот же ветер со злостью трепал флаги и детские вертушки, вставленные в городские клумбы, завывал где-то в глубинах башни, взвинчивал до предела нервы. Ася медленно огляделась. Деревянный помост в центре площади засыпан конфетти, повсюду осколки и разлитое вино, в кроне дерева у башни запутался жёлтый воздушный шар.
Ри-су…
Неужели…
Ася едва не задохнулась от накинувшейся на неё тоски.
Нет, это не сон! Её Белочки больше нет! Её и правда!…
-Ненавижу вас!
Её крик полыхнул над спящим городом словно спичка, зажженная в открытом поле - ветер унес его, не позволяя огню разгореться; Ася подбирала с земли камни и что есть силы швыряла их в Башню, не столько чтобы сделать что-то этой громадине, сколько от бессильной злобы, ненависти, отчаяния, охвативших её посреди этого ставшего абсолютно чужим места.
-Ненавижу! Ненавижу! Ааааа!!!
После очередного брошенного камня кто-то вдруг сбил Асю с ног, чьи-то большие руки грубо прижали её лицом к земле, девушка сдавлено вскрикнула.
-А ну не дёргаться! - раздался над ней резкий голос, - да ты знаешь, что с тобой сделают за такое кощунство!
-Тир, полегче, это всё-таки девушка.
Ее поставили на ноги, и она увидела стоящих перед ней стражников. У того из них, что держал её локоть, было крепкое телосложение, одежда с трудом сходилась у него на груди; спокойное и даже в какой-то мере добродушное лицо обрамляла густая чёрная борода и мохнатые, лихо подкрученные усы. У другого стражника, в противоположность первому, не было не только усов и бороды, но даже и бровей. Он был весь какой-то колючий и злобный, на квадратном подбородке белел рваный шрам, глаза неприязненно щурились.