-Их обоих нужно казнить, - процедила Аои, с ненавистью глядя на фото, - видно же, что они заодно.
-Ты что такая злая, Аои? - поразилась Нанни. Сестра вскипела.
-Это я злая?! Ты посмотри на них! Строят из себя невинность! Хвала великим духам за то, что господин Нэ-ко остался жив! Зачем они, по-твоему, это сделали?
-Ну… - Нанни пожала плечами.
-Не знаешь? А я зато знаю! Они, - Аои ткнула пальцем в снимок, - ненавидят Север и всех его жителей! И презирают духов, которым мы поклоняемся! И если они так поступили с нашим жрецом, то что же они сделают с простыми людьми, когда их выпустят на свободу? Даже если только одного из них!
-Аои, мне кажется, ты…
Старшая сестра скомкала газету и швырнула её в пламя печи.
-Я желаю им смерти, понятно?
Очередной приступ маминого кашля прервал Наннины размышления. Она открыла глаза, повернулась на другой бок.
-Мам, принести воды?
Мама села в кровати и, продолжая кашлять, помотала головой.
-Я сама, - с трудом прохрипела она, надевая тапочки и зажигая ночную лампу. Шаркая ногами, она ушла на кухню, Нанни проследила за ней взглядом, вздохнула.
-Аои? - позвала она, заметив, как та шевельнулась на своей постели, - Ты не спишь?
Аои не ответила, Нанни приподнялась на локте, увидела, что сестра лежит на спине, с открытыми глазами, беззвучно шевелит губами.
-Наверное, маме стоит вызвать врача, - сказала Нанни Ко, снова укладываясь, - Так страшно кашляет...
-Тихо!.. - шикнула на неё внезапно сестра, прижимая палец к губам и продолжая смотреть в потолок, - Слышишь?
Нанни Ко замолчала и напрягла слух, - однако кроме маминой возни на кухне так ничего и не услышала.
Аои вдруг тихо рассмеялась - точно мелкие монетки рассыпались по деревянному полу. У Нанни по коже пробежали мурашки, она подняла голову:
-Ты чего?
-Они здесь! - возбужденно проговорила Аои. В голосе у неё звучала улыбка, Нанни не на шутку перепугалась.
-Кто? - охнула она.
-Молчи! - сестра опять рассмеялась, - Слушай! Мой великий Нэ-ко будет жить! Север будет и дальше процветать, если он выживет, а те двое умрут!
-По-моему, Север не очень-то и процветает, - пробормотала Нанни, тревожно вглядываясь в профиль сестры.
-Не говори так! Глупая Нанни Ко! Ты ничего не знаешь! Какие чудеса нас ждут! Никакой бедности, никаких больше страданий! Только глупцы в Великой Башне этого не поймут, мы должны сделать всё сами! Нужно завершить ритуал!
Мама вошла в комнату, тяжело дыша и растирая ладонью грудь, Аои сразу же отвернулась к стене.
-Мама, - сказала Нанни, с тревогой следя за её движениями, - Тебе нужен врач.
-Ерунда, со мной всё в порядке. Ложись.
-Но твой кашель…
-Ложись, - повторила мама и погасила лампу, давая этим понять ей, что разговор окончен.
Нанни легла и, снова вздохнув, уткнулась лицом в подушку. Ну почему в этой семье все такие упрямые?..
2.2 Площадь
Толпа на площади бесновалась. В белой массе сыплющегося с неба снега мужчины и женщины всех возрастов кричали, требуя выдать им убийцу великого жреца Северных городов. Сюда пришли даже школьники - одни после уроков, а другие, бастуя, взамен уроков. Девушки плакали.
Вся жизнь города сосредоточилась сейчас здесь - возле Великой Северной Башни, громадой возвышавшейся над шумной человеческой массой.
Ворота были закрыты и безмолвны, несколько стражников время от времени появлялись среди людей - скорее создавая видимость, чем пытаясь навести должный порядок. Нанни даже увидела, как один из них одновременно со всеми выкрикнул: “Смерть убийцам!” - после чего, как ни в чем ни бывало, продолжил своё шествие через толпу.
Сама Нанни пошла туда больше из любопытства - думала: а вдруг их и правда выведут? Очень уж ей хотелось увидеть вживую людей с Солнечной стороны.
Она не разделяла настроений своих школьных подруг, которые, как и Аои, готовы были вцепиться "этой ведьме" в волосы; да, ей было жаль господина Нэ-ко: она всегда восхищалась им, и, когда он пришёл к ним в школу прошлой зимой, она среди прочих ловила его взгляды, и сердце сладко замирало при словах о важности ритуала и почитания духов (правда, не столько по любви к духам, сколько от бархатистости голоса молодого жреца), однако этих двоих она почему-то тоже жалела. К тому же, ей виделось абсолютно диким и отвратительным общее состояние этой толпы, жаждущей крови и мести, и мерзко было даже думать о том, что можно быть и вести себя так же, как и они.