Во взгляде девушки, обращенном на мистера Скрибблера, читались и нежность, и приветливое дружелюбие, и искреннее расположение. По чести говоря, ее любовь к эксцентричному клерку не знала предела; однако вряд ли Скрибблер платил ей той же монетой. И просьбу-то ее клерк, похоже, пропустил мимо ушей: он как ни в чем не бывало подпер подбородок другой рукой и взъерошил свою лохматую шевелюру.
— Друг Ричард, — проговорил мистер Хикс, доверительно понижая голос и раза два-три украдкой оглянувшись на вулканы и маяки. — Я тут по пути сюда встретил долговязого гнусного прохвоста. Я видел, как он по лестнице поднимался и шел за ним след в след. Я знаю, что он здесь, — последовал кивок в сторону внутреннего святилища мистера Винча, а резко очерченные губы неодобрительно поджались. — Надо думать, вместе с жирным прохвостом.
Мистер Скрибблер, более заинтригованный поворотом беседы, нежели прекрасной поденщицей, свесился с табуретки, готовясь внимательно слушать. Мистер Хикс, в свою очередь, взгромоздился на ближайший стол и приподнялся на цыпочки, опираясь рукой о стопку пропыленных книг по юриспруденции. Таким образом, расстояние между собеседниками сократилось до нескольких футов.
— Да-да, долговязый прохвост — мистер Иосия Таск, винчевский клиент. Вы всю его подноготную знаете, друг Ричард. Так вот: он и есть первый богатей города, да еще какой подонок в придачу! Этих двоих водой не разольешь, а кто хозяин, сомневаться не приходится: конечно, тот, у кого деньги! И никогда-то у долговязого прохвоста для Самсона Хикса доброго словечка не найдется, прям таки ни единого. Золота у него больше, чем человеку на земле нужно, да только мягче он от этого не становится. Нет уж. Чем больше под себя гребет, тем гаже делается — заметьте, мистер Ричард! Безбожно богат; прибрал к рукам половину Солтхеда, и половина эта только и ждет сигнала, чтобы вырвать у него из груди сердце — за то, как он с людьми обращается. А что до Хикса — так для старины Хикса у него и словечка приветливого нет в запасе, все брань да попреки.
Румяное лицо мистера Хикса побагровело еще больше, брови приподнялись над дымчатыми стеклами очков.
— Так вот, знаю я, зачем долговязый прохвост сегодня сюда пришел. Не с добром, ох не с добром, можете мне поверить. Оченно горестная история. Вы знаете, зачем долговязый прохвост сюда заявился, мистер Ричард?
Мистер Скрибблер торжественно покачал головой, свидетельствуя о полном своем неведении.
— При-ве-де-ние в ис-пол-не-ние, — важно проговорил мистер Хикс. В ответ клерк изобразил большие глаза, а губы его сложились в форму буквы «О».
Мистер Хикс энергично закивал.
— Да-да-да. Дело-то простое: ссуда не выплачена. И за это долговязый гнусный прохвост намерен выбить у человека почву из-под ног, прямо как палач какой-нибудь — дескать, пусть себе болтается в петле! Я уж видел, как он со многими другими хорошими людьми обошелся! А этот жирный прохвост — его послушное орудие. А старина Хикс… увы, он — орудие жирного прохвоста. Мистер Ричард, угадайте с одного раза: кого пошлют приводить приговор в исполнение? Кого они заставят вздернуть бедолагу? Эти прохвосты, уж такие они важные тузы, до чего любят приказывать да распоряжаться… Так вот, угадайте-ка, друг Скрибблер, кого поставят выполнять за них грязную работенку? Ага-ага, — вздохнул он, — печальный ныне день, друг Ричард, ибо мир принадлежит мошенникам.
Мистер Скрибблер неуклюже выразил свои сожаления и попытался изобразить сочувствие. Прелестная поденщица тоже пособолезновала страдальцу и заломила руки, однако почитай что все свои эмоции она сберегала для клерка.
— В тюрягу их, мерзавцев! — воскликнул мистер Хикс, яростно потрясая кулаком. Затем на мгновение задумался; глаза его вспыхнули новым светом, а с губ сорвался сухой смешок. — Нет. Нет. Не в тюрягу. Для таких это слишком мягкое наказание. Есть удел и похуже. Да! Почему бы не поступить с прохвостами так, как с осужденными — палач? Пусть-ка глотнут своего собственного снадобья! Да! Именно это будет по справедливости. Почему бы не обойтись с ними так же, как со смертоубийцами — теми, что на виселице болтаются?
Джентльмен в черном выпрямился, по-прежнему стоя на цыпочках, и понизил голос.
— А вы знаете, что делают с трупами, друг Скрибблер? — осведомился он, многозначительно наклоняя голову. — Ну, с трупами смертоубийц — после того как их снимают с виселицы? Как вы полагаете, что с трупами происходит, э?