— Да ладно тебе, ладно! Ты делаешь из мухи слона. По-моему, они — очаровательная пара. Честно скажу, удовольствие насладиться их обществом мне выпадало только дважды: один раз, когда в последний их приезд в Вороний Край несколько лет назад я принимал их в своем скромном жилище в Хаймаркете, а второй раз — не далее как сегодня, во время утренней прогулки по деревне. Уверяю тебя, никаких таких тайных расчетов они не преследовали. Далройд предложил я, а не они, после того, как леди сообщили, что хотели бы устроить обед в честь моего приезда. Я подумал, Далройд для этой цели подойдет как нельзя лучше, поскольку в гости меня пригласил не кто иной, как сквайр. Надеюсь, он не обиделся?
— Ха! — только и фыркнул в ответ мистер Тренч.
— Кроме того, их всего двое; твой кухонный штат они никоим образом не обременят. Марк, кроме мисс Моубрей и миссис Филдинг, у тебя в целом свете родни не осталось. Вот взять хоть меня: я ныне один как перст. Я бы с радостью отдал все то немногое, чем владею, лишь бы вновь увидеть, как в дверь входят милые мои родители. Ты, знаешь ли, редкий счастливец, и забывать тебе об этом не след; хотя я уж предчувствую, как ты мне сейчас разъяснишь, что и почем.
— Ха! — повторил Марк, ибо во всех предложениях своего друга усматривал что-либо, достойное осуждения.
Оливер улыбнулся; по чести говоря, характер своего давнего приятеля по колледжу он изучил превосходно — хотя с тех пор тот и впрямь изрядно ожесточился — и знал его как свои пять пальцев вот уже пятнадцать лет, с тех пор, как они с Марком впервые сняли на двоих комнаты в Антробусе. Друг его всегда был мрачен, упрям, несговорчив, слеп к чужим мнениям, то и дело готов вспылить — отъявленный радикал и сам себе хозяин. С годами все эти качества лишь усилились, сочетаясь с врожденной склонностью к праздности и равнодушной беззаботностью.
— Ну что ж, сдается мне, спорить тут больше не о чем, — объявил Марк. — Всем нам приходится в меру сил продираться сквозь жизненные обстоятельства. Меня на секретере дожидается целая гора счетов. А вы с вашим занудным римским приятелем тем временем пообщаетесь всласть, пока Смидерз не возвестит, что час кошмарного ужина пробил.
Сквайр развернулся и зашагал к дому, предоставив Оливеру в одиночестве любоваться морем цветов в саду, изгородями и кустарниками и самим древним особняком в обрамлении елей и сосен — этой обителью спокойствия и идиллического уединения, да гадать, как так вышло, что у столь очаровательной усадьбы, как Далройд, такой раздражительный хозяин.
Глава 3
МИСС МОУБРЕЙ И МИСТЕР ТРЕНЧ
В дверях Оливера встретил отнюдь не мистер Смидерз, дворецкий, но непоседливый короткошерстный терьер, крохотный белый клубок энергии, испещренный темно-каштановыми пятнами, одно из которых, как раз над глазом, придавало его морде не то вопрошающее, не то недоверчивое выражение, и выражение это псу, как сотоварищу и наперснику мистера Марка Тренча, подходило как нельзя лучше.
— Вижу, Забавник в тебе души не чает, — буркнул Марк из угла гостиной, куда удалился свернуть себе очередную сигару. — Смышленый парнишка, что и говорить.
— Чудесный песик, что правда, то правда, — рассмеялся Оливер, опускаясь на колени — погладить терьера и потрепать его за уши.
Забавник жадно откликнулся на знаки внимания: он высунул язык и бешено завилял хвостом.
— Жизни без него не мыслю, — не без иронии протянул Марк.
— Ничуть не удивляюсь. Что за трогательная картина: одиночество владельца Далройда, прозябающего в сей роскошной усадьбе, скрашивает лишь общество верного пса!
— Ты забываешь про Смидерза, — возразил Марк, кивая, ибо в дверях показался сей не менее верный дворецкий. То был исполненный достоинства, уверенный в себе слуга. Лицо его пылало нездоровым румянцем, жидкие седые волосы липли к черепу, чуть курчавясь сзади, а из-под сбрызнутых сединой усов проглядывала гладкая нижняя губа. В темном костюме, белой льняной рубашке и роскошном жилете Смидерз воплощал в себе блестящий идеал личного слуги провинциального джентльмена. Он состоял при усадьбе задолго до того, как нынешний сквайр появился на свет. Каждая его черточка, каждое движение говорили о принадлежности Смидерза к Далройду. И в самом деле, Смидерз к тому времени словно сделался некоей материальной частью поместья, столь же неотъемлемой, как камень стен, кирпичи или деревянные балки.