В Скайлингдене опять поселились жильцы! Последние его обитатели покинули усадьбу много лет назад и возвратились в Эйлешир. Любопытного поверенного уязвляло то, что все его попытки расследовать дело потерпели крах, все усилия выявить нынешнего владельца Скайлингдена натолкнулись на стойкое противодействие муниципальных властей; ведь хранились же соответствующие документы в главном городе графства, и, как в любом другом уголке Талботшира и по всему миру, хранились в запечатанном виде — вплоть до того момента, как осуществлялась законная передача прав собственности! Даже внушительного юридического арсенала мистера Томаса Доггера недостало, чтобы взломать сию печать. Данная предосторожность подсказывалась соображениями конфиденциальности и обеспечивалась городским советом. Хотя, конечно же, кому принадлежит та или иная недвижимость, в большинстве случаев знали всяк и каждый, ибо в утаивании необходимости не было, однако считалось, что желающие сохранить свои интересы в тайне имеют на то полное право.
Что до Скайлингдена, здесь и впрямь было над чем поломать голову. Разумеется, усадьба принадлежала семейству Кэмплемэн; ее представители жили там довольно долго. Все изменилось лет двадцать или около того назад. Мистер Доггер знал почти доподлинно, что род этот вымер, — и даже вообразить не мог, что дело обстоит иначе. Так что вопрос, кому ныне принадлежит Скайлингден, волновал его и с личной, и с профессиональной точек зрения. Кому перешла данная недвижимость? К какому наследнику? Возможно, на усадьбу предъявили права кредиторы? Или это — выморочное имущество? Вывод напрашивался сам собою: некто, совершенно посторонний и к Кэмплемэнам отношения не имеющий, откупил поместье. Но ежели так, отчего новый собственник не вселился в особняк раньше? Может статься, в Верховный канцлерский суд подали иск? Может статься, мистер Вид Уинтермарч в самом деле является владельцем Скайлингдена, невзирая на все свидетельства обратного?
Мистер Доггер твердо вознамерился отыскать ключ к разгадке и, возможно, задать мистеру Уинтермарчу вопрос напрямую, если разговор потечет в нужном направлении. А уж соизволит ли мистер Уинтермарч ответить и если ответит, то не солжет ли, — это, разумеется, уже совсем другая проблема.
Узкая тропка взбиралась все выше и выше, по левую руку от дороги черная гладь озера отступала все дальше, а вокруг двуколки смыкались высокие сосны, ели и кедры Скайлингденского леса. Воздух чащи был удушливым и спертым. Склон сделался заметно круче; впереди замаячил резкий поворот. Мистер Доггер как раз преодолевал этот непростой участок дороги, когда вдруг неожиданно столкнулся нос к носу с еще одной запряженной конем двуколкой, что в отличие от него катилась вниз.
Едва поверенный разглядел, кто правит лошадью, лик его слегка омрачился, при том, что профессиональная личина, вроде как у слуги Ларкома, не изменилась ни на йоту. Он натянул поводья и прикоснулся пальцем к полям шляпы; джентльмен, спускающийся по склону, поступил точно так же.
— Да вы новых жильцов Скайлингдена навещали, — промолвил поверенный, не столько предполагая, сколько констатируя факт.
Второй джентльмен чопорно кивнул. Лицо его, гладкое и невыразительное, сродни бледному пергаменту, с кроткими голубыми глазами, дышало спокойной безмятежностью. Из-под шляпы выбивались жидкие пряди седых волос; все остальное скрывал темно-синий костюм.
— Я засвидетельствовал свое почтение мистеру Уинтермарчу и его семье, — промолвил мистер Холл (конечно же, это был он), — и сердечно их поприветствовал от лица всех обитателей города.