— Да уж, это мне современное ортодоксальное духовенство! — кисло улыбнулся Марк, раскуривая новую сигару.
— Мне отлично известны нетрадиционные взгляды сквайра на религию, церковь и церковников в частности, — промолвил Оливер. — Нет нужды лишний раз заострять на этом внимание, мистер Аркрайт.
— Как я уже сказал, — продолжал ветеринар, все более увлекаясь, — Озерные братья жили по большей части уединенно, в хижинах и кельях в самом аббатстве, и в общем и целом вроде бы вели себя как оно подобает и надлежит монахам. Однако со временем в деревне заподозрили недоброе. Поползли слухи, будто монахи вовсе не таковы, какими кажутся на первый взгляд; будто на самом деле они отреклись от обетов служения Всемогущему и, что еще хуже, занялись черной магией и всяческими тайными искусствами. В те времена говорилось, будто их совратили демоны; и, учитывая все события последующих лет, я склонен разделять это мнение.
— Но что послужило причиной? Каким образом местные жители пришли к этой мысли?
Мистер Аркрайт расхохотался, да так, что из тесной темницы рта проглянули огромные желтые зубы.
— Монахи… паписты! По-вашему, этого недостаточно? Хотя, конечно же, свидетельств никаких нет, только слухи да пересуды, а уж много ли в них правды — во всем том, что я услышал от отца и брата, — на мой взгляд, это вопрос спорный. Мой отец и брат в отличие от меня к пустопорожней болтовне не склонны, тем паче в таких вопросах, так что рассказывали они не то чтобы много. Но вот вам один пример. Похоже, время от времени кто-нибудь из братьев, в черной рясе, капюшоне и сандалиях, ускользал из аббатства — а может статься, его просто выставляли за порог, — и пробирался в деревню. То-то переполох поднимался всякий раз! А что вы хотите, у монаха все признаки безумия, как говорится, были налицо: взгляд блуждает, сам что бесноватый, на губах пена, точно у взбесившегося пса, бранится, сквернословит, проклинает всех и каждого. Вот из таких историй — а они передавались из уст в уста снова и снова, причем не раз и не два, — становится ясно, что деревенские жители рассмотрели дело со всех сторон и пришли к мнению, что за всем этим кроется черная магия и злое чародейство.
Как-то раз летом, накануне дня святого Варфоломея, после очередного такого случая, когда страсти кипели в полную силу, местные жители, опасаясь за собственные души и не желая рисковать вечным спасением, призвали аббата к ответу. Перебранка вышла нешуточная, но, разумеется, ни к чему не привела. После того селяне собрались штурмовать аббатство; однако, прибыв на место, никаких монахов не обнаружили — просто-таки ни одного; хитрющие святоши унесли поскорее ноги, пока живы. Охваченные страхом и яростью жители Шильстон-Апкота сожгли аббатство вместе со всем содержимым — и церковь, и кельи, и дормитории — и сровняли его с землей.
— Вот храбрецы! — воскликнул Марк, одобрительно хлопнув рукою по стойке. — Чертовски здравомыслящие, бесстрашные парни жили в здешних краях в былые дни, Нолл, — не чета теперешним малодушным слабакам! Но, конечно же, я с собственным временем не в ладу.
— Должен признать, что мне такие погромы вообразить трудно, — отозвался Оливер. — Жуткое, должно быть, зрелище.
— Скрепленные раствором кирпичи, что вы углядели на вершине, — это остатки фундамента аббатства, — сообщил мистер Аркрайт. — Я и сам на них то и дело натыкаюсь, пробираясь через лес. Когда рядом с руинами стали возводить усадьбу, семейство Кэмплемэн — то самое, что затеяло строительство, — использовало сохранившийся от аббатства камень.
— Так что сам видишь, Нолл: на Скайлингден-холл пошел булыжник от дома с привидениями, — усмехнулся сквайр, свирепо дымя сигарой. — Вот поэтому об обитателях столь нечестивого жилища и судачат на каждом шагу.
— Кстати, а не расскажете ли в двух словах о пресловутом мистере Уинтермарче и его семье? — попросил Оливер. — Мне тут сообщили, что вы, доктор Холл, не далее как сегодня побывали в усадьбе с визитом.
Доктор, стряхнув с себя глубокую задумчивость, в каковой пребывал вот уже некоторое время, очевидного отрицать не стал и вынужден был вкратце поведать о своей поездке. Сколько бы он ни старался, ему не удалось умолчать о том, что в семействе Уинтермарчей ему почудилось нечто до странности знакомое, и о том, как мистера Томаса Доггера, встреченного на Скайлингденской дороге, заинтриговали и озадачили подозрения доктора, и как в конце концов все пришлось списать на разыгравшееся воображение — хотя в справедливости данного вывода доктор был уже далеко не так убежден, как прежде.