— Хозяйская труба, — улыбнулся коротышка-слуга. — С ее помощью он озирает окрестности, точно владыка и лорд здешних мест.
— Мне казалось, так оно и есть.
— Это верно лишь отчасти, сэр; строго говоря, он — владелец «Пиков», но не всей долины. А вы знаете, что она вулканического происхождения?
— Усадьба или долина?
— Долина, сэр. Вам известно, что Одинокое озеро заполняет собою жерло древнего вулкана? По крайней мере хозяин так утверждает — на основе исчерпывающих и всесторонних изысканий здешних геологических формаций. Знаете ли вы, что озеро в самой глубокой его части до сих пор так и не удалось измерить лотом?
— Да, Слэк, признаюсь, обо всем об этом я наслышан. А капитан абсолютно уверен насчет вулкана?
— Еще как уверен. Хозяин — убежденный плутонист, сторонник теории вулканического происхождения базальтов. Но гляньте же в трубу, мистер Оливер, — пригласил слуга, почтительно кивая в сторону прибора.
Оливер послушно заглянул — и обнаружил, что обзор и впрямь несказанно улучшился. С отчетливой ясностью он различал гряду холмов на дальнем берегу озера, и — вот те на! — теперь из-за них показались заснеженные вершины головокружительно высоких и весьма далеких гор — гор на окраинах Эйлешира, по всей вероятности. Где же прятались до сих пор эти внушительные гиганты? А какой потрясающий вид открылся бы его глазам, находись солнце в зените, прямо над головой!
Оливер чуть сместил трубу в сторону, и в объективе показались очертания соседней деревушки Джей. По темной поверхности Одинокого озера скользили туда-сюда крохотные ялики и смэки. Еще ближе виднелась вторая деревня — сам Шильстон-Апкот. Оливер со всей отчетливостью различал сложенные из камня коттеджики под красновато-бурыми черепичными крышами, общинный выгон, базарную площадь с крестом, одинокую колокольню церкви Святой Люсии Озерной, укрытый под сенью дерев «Деревенский герб» и даже струйку дыма, поднимающуюся над одной из труб Далройда. По Нижней улице взад-вперед расхаживали люди, то и дело проезжала двуколка или фермерская телега, беззвучной рысью проносились верховые. В какой-то момент Оливер зафиксировал трубу, заметив преподобного мистера Скаттергуда и его рыжеволосую супругу: эти двое беседовали не с кем иным, как с мистером Томасом Доггером, джентльменом, чей обширный подбородок, вьющиеся седые волосы и прямая осанка позволяли опознать его с любого расстояния.
— Изумительно! — воскликнул Оливер, отходя в сторону и уступая инструмент мисс Моубрей.
Спустя какое-то время инструмент передвинули к южному окну, чтобы полюбоваться на Скайлингден-холл. Глазам наблюдателей открылся особняк, такой же мрачный и потрепанный непогодой, как обычно; бесконечно длинная крыша лениво тянулась над чащей. Взгляд различал отдельные окошки — те, что еще не закрыл собою кустарник, целый архитектурный лес флеронов, фронтонов и унылых дымовых труб, а главное — внушительный портал над входом и огромный круглый «глаз», взирающий сверху вниз на добрых жителей Шильстон-Апкота. Чуть выше усадьбы, у самой вершины, там и тут виднелись остатки каменной кладки и серые каменные плиты — все, что сохранилось от злополучного аббатства Озерных братьев.
— Изумительно! — вновь воскликнул Оливер.
— Да, наверное, так оно и есть, мистер Оливер, сэр. Но, в конце концов, к чему все это? — размышлял вслух задумчиво-мечтательный Слэк: он стоял поодаль, невозмутимо скрестив руки на груди, пока Оливер и Мэгс по очереди глядели в окуляр.
— О чем вы? — осведомился Оливер, оборачиваясь.
— Это я в общем и целом, сэр. В свете великих событий. В перспективе, так сказать, более широкой. В летописях жалкого, разъединенного мира — к чему все это? — Он взмахнул рукою, словно пытаясь охватить домик вместе со всем содержимым. — Лучше ли нам от этого по итогам?
— Честное слово, Слэк, я не совсем понимаю, о чем идет речь…
— Что значит наша краткосрочная жизнь в сравнении со всеобъемлющей панорамой бытия? Много ли стоит этот домик в ветвях, и часы, и подзорная труба? Разве все то, что мы видим вокруг себя, не доказывает, сколь мы жалки, ничтожны и во всем подобны насекомым и сколь преходяща наша сущность? Широта и громадность мира природы, ставшего для нас темницей, сами по себе умаляют все то, что происходит в данный момент здесь, в «Пиках», или в деревне, или в городе Малбери, или в Вороньем Крае, если на то пошло. Да и что такое данный момент, один из многих, в сравнении с необозримой безбрежностью вечности? О, что за тайны, что за непостижимые тайны! Стоит лишь задуматься о том, что наши краткосрочные жизни может раз и навсегда оборвать вмешательство кометы — если, конечно, это комета послужила причиной Разъединения, как считает хозяин, — и поневоле надолго умолкнешь! Вы только представьте себе, мистер Оливер, как ненадежно и непрочно наше положение!