Дамы уселись за свой обычный столик, а мисс Вайолет, дабы пообщаться свободно с подругами, временно передоверила свои обязанности одной из служанок. Стол стоял близ обширного каменного камина, в углу как уютном, так и укромном. По правде говоря, вафельная мисс Кримп, подобно самой хозяйке, была просто-таки воплощением уюта, аккуратности и порядка, несмотря на дремотную сонность; недостатки ее в численности значительно уступали достоинствам. Стены, за исключением темных дубовых балок и панелей, были оклеены веселенькими обоями в цветочек и увешаны идиллическими лесными пейзажами. Там же стоял огромный старомодный буфет, высокий шкаф с выдвижными ящиками и шифоньер, все — из розового дерева, весьма ценимые мисс Кримп, а до нее — ее матушкой, в ту пору, когда рассудок дамы еще не помутился. На узкой полочке вдоль одной из стен, под самым карнизом, выстроились в ряд керамические блюда — декоративная коллекция, собранная некогда дедом мисс Кримп по отцовской линии, торговцем посудой. Неким неуловимым образом эти блюда, красующиеся под потолком точно бессчетные внимательно наблюдающие лица, напоминали мисс Кримп о ее затворническом положении; ведь их свезли в Шильстон-Апкот со всей страны — от Саксбриджа и Солтхеда на севере до Ричфорда и Канделбери на востоке и Вороньего Края и Фишмута и далекого Нантля на юге, — так что они-то побывали во всех тех недосягаемых волшебных местах за пределами гор, увидеть которые своими глазами мисс Кримп было не суждено.
Мисс Дина Скаттергуд, обладательница огненно-рыжей шевелюры и проницательных голубых глаз, в определенных отношениях являла собою полную противоположность мисс Кримп. В отличие от Вайолет миссис Скаттергуд в молодости изрядно попутешествовала, а познакомившись со своим будущим мужем и сочетавшись с ним браком, еще какое-то время переезжала от места к месту, побывав в трех приходах трех разных графств, где преподобный мистер Горацио Скаттергуд получал повышение за повышением, от младшего священника до викария, прежде чем, два года назад, обосновался в Шильстон-Апкоте. Миссис Скаттергуд, прелестная, жизнерадостная, находчивая молодая дама, хорошо изучила внешний мир; всеми этими ее свойствами мисс Кримп втайне восхищалась — и немало им завидовала. Но, конечно же, в этом мисс Вайолет никогда бы не призналась своим товаркам и менее всего — Дине, ибо любила ее всем сердцем и ни за что не стала бы обременять ее или кого-либо другого собственными разочарованиями. И все-таки чего бы мисс Кримп ни отдала, лишь бы обладать долей жизненного опыта Дины, лишь бы увидеть своими кроткими глазами тот мир за пределами гор, что наблюдали Динины проницательные голубые очи, — даже если это означало бы впрячься в брачное ярмо с чопорным занудой-священником!
— И вовсе никакой он не зануда, - промолвила Дина касательно преподобного спутника жизни в посеребренных очках в то самое мгновение, как тот же самый эпитет возник в мыслях мисс Кримп.
Вайолет опешила; обратив хрупкое фарфоровое личико к прочим сидящим за столом дамам, она поинтересовалась, не требуется ли им еще что-либо из снеди и напитков — теперь, когда на столе появились вафли, и яичница, и гренки, и оладьи, и кофе; и в результате отослала одну из служанок на кухню за маслом и топлеными сливками.
— Нет, не зануда, — повторила миссис Скаттергуд, хмуря брови, — хотя дома викарий порою бывает ужасным догматиком. Стоит ему вбить что-либо себе в голову — например, как следует поступать в таком-то и таком-то случае, не важно, прав он или нет — а зачастую он абсолютно не прав, — так потом упрямца ни за что не переубедишь. О да. В личной жизни он замечаний и поправок не терпит, видите ли. Мы в домике священника всякий день на эту тему спорим, я и он.
— Дорогая моя, священникам как раз и полагается быть догматиками, — возразила мисс Кримп. — А то они все, чего доброго, основали бы свои собственные религии и вместо привычных доктрин проповедовали бы что в голову взбредет.
— Пожалуй, оно бы и недурно, — предположила Черри Айвз, глядевшая на мир ясно и смело. — А то порой мне кажется, что в жизни чересчур много скучных догматов и проповедей — просто никакого терпения на них не хватит. Уж такие они монотонные, такие заунывные, такие уныло однообразные!