— Целых двадцать минут псу под хвост, — посетовал он, осторожно снимая свечу с шапочки. — Бессмысленная затея, Нолл, ты был прав.
— Скорее уж час, — поправил Оливер. — Что ты там такое внизу отыскал, что так задержался?
— Ровным счетом ничего, кроме сырости: чем глубже, тем оно хуже. Но, честное слово, прошло никак не больше двадцати минут, — отозвался сквайр, глядя на циферблат золотых карманных часов.
— Вынужден с тобою не согласиться, — запротестовал Оливер, извлекая из специального кармашка свои собственные серебряные часы.
Друзья сравнили время: в сравнении с Марковыми часы Оливера ушли вперед на пятьдесят минут и даже больше.
— Чертовски странно, — нахмурился сквайр.
— Ты их случайно завести не забыл?
— Едва ли. Нолл, я совершенно уверен, что провел внизу не более двадцати минут. И все же…
— Куда как дольше! Надо было мне прихватить с собою зануду Силлу; я бы покорпел над ним, пока ты там изысканиями занимаешься. Времени-то у меня оказалось хоть отбавляй.
Сквайр пристально вгляделся в лицо собеседника и понял, что тот не шутит. Марк снова нахмурился, не в состоянии объяснить странное расхождение во времени.
— Честное слово, я тебя не разыгрываю, — заверил Оливер во избежание новых недоразумений. — Может, просто-напросто механизм барахлит: скажем, волосковая пружина или баланс разладились. Вот часы и дали сбой, при том что заведены были вовремя.
— Мои часы меня в жизни не подводили. А твои?
— Всегда шли безупречно, с точностью до секунды.
— Выходит, надо предположить, что и те, и другие в полном порядке.
Минуло пять минут, и десять, и пятнадцать. Друзья вновь сравнили время: никаких расхождений!
— Послушай-ка, — проговорил Марк, задумчиво потирая подбородок, — давай поглядим, нельзя ли повторить опыт. Сперва установим на часах одно и то же время, чтобы со всей определенностью задать точку отсчета. А потом ты заведешь свои, а я — свои, чтобы и на этот счет никаких сомнений не питать. Отлично. Итак, мы оба видим, что время на часах совпадает?
— В точности совпадает, — кивнул Оливер.
Сквайр вновь обвязал линь вокруг пояса и укрепил на шапочке новую свечу.
— Я спущусь вниз, пробуду там еще минут двадцать по своим часам, а когда вернусь, мы снова сравним время. Согласен?
И Марк исчез в колодце. Оливер, глядя в шахту сверху вниз, различал лишь слабый огонек свечи, что бледнел и угасал по мере того, как сквайр спускался. Уже освоенным путем Марк двигался куда быстрее и увереннее и даже рискнул спуститься гораздо ниже расшатавшейся перекладины. Наконец он остановился и глянул на часы. Как ни странно, подниматься было еще рано: в его распоряжении оставалось минут пятнадцать. Марк выждал еще немного в сырой и холодной шахте, крепко вцепившись в перекладину и в сердцах браня себя за то, что счел нужным устраивать этакую проверку: конечно же, врут часы Оливера. И все же…
Пятнадцать минут наконец-то истекли. Облегченно вздохнув, Марк двинулся наверх. И тут ему снова померещился шепот. Сквайр остановился и прислушался. Сейчас-то уж ясно: шум производит не он, ведь невнятный ропот не умолк и тогда, когда он затаил дыхание. Перешептывались бесчисленные голоса: сперва снизу, затем сверху, а затем повсюду вокруг — еле слышная, настойчивая, невнятная тарабарщина слышалась со всех сторон, как если бы Марк был не один; возникало ощущение непрестанного движения, но при этом зримо ничего не двигалось и не смещалось, не дрожало даже пламя свечи.
Не думая, не рассуждая, Марк стремительно рванулся наверх.
Оливер, что, заложив руки за спину, нервно расхаживал рядом с колодцем взад-вперед, наконец-то услышал шум, возвещающий о возвращении друга. Глянув вниз, он увидел, как туго натянулся линь; увидел, что сквайр карабкается вверх по стенке колодца, даже не позаботившись обвязаться веревкой вокруг пояса, — карабкается проворно и стремительно, можно сказать — лихорадочно, прямо-таки на всех парах. Выбравшись наружу, бедняга рухнул на землю совершенно без сил.
Мистер Лэнгли вгляделся в лицо друга, и то, что он там прочел, Оливера изрядно встревожило.
— Ну как? — осведомился Марк, как только немного отдышался.
Оливер ответил не сразу.
— Ну как? — повторил сквайр, нервно сглотнув. Оливер нашарил часы.
— Больше двух часов, — ответствовал он, поворачивая циферблат к свету. — Марк, ты что, болен? Вид у тебя — краше в гроб кладут.
Сквайр встряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями.