— Будет исполнено, сэр.
— А также известите преподобного джентльмена, что завтра мистеру Боттому предстоит посодействовать мне в некотором деле и что как держатель бенефиция, воспользовавшись предоставляемыми тем самым привилегиями, et cetera, et cetera, я дерзнул задействовать достойного церковного сторожа в упомянутом начинании.
— Как прикажете, сэр. А вы с мистером Лэнгли отужинаете прямо сейчас, сэр?
— Разумеется, Смидерз.
В горах лето мимолетно, точно жизнь человеческая; этим наблюдением сквайр поделился за столом, едва унесли тарелки, а из погребца появилась бутылка нантльского портвейна. Что до Оливера, он признался, что ощущает в воздухе дыхание осени, этакое предвестие Михайлова дня в самый разгар лета, — несомненно, вследствие вчерашнего дождя. И хотя в горах лето и впрямь коротко, объявил мистер Лэнгли, в туманном Вороньем Крае оно почитай что и вовсе не существует.
При упоминании Вороньего Края разговор неизбежно вернулся к судьбе мисс Марчант и к ребенку, от которого столь таинственно избавились в городе.
— Мистер Боттом считает, что сова, которую он видел тридцать лет назад, и нынешняя обитательница Скайлингдена — одна и та же птица; дескать, в течение прошедших лет она в долине не появлялась, а теперь вот вернулась вместе с семейством Уинтермарчей, — промолвил Оливер.
— Спорить не буду, — ответствовал сквайр, вновь погружаясь в мрачные мысли.
— Но чего ради? И с какой стати этой твари вторгаться в наши сны? Предполагается, будто мистер Кэмплемэн замышляет месть, памятуя о том, как некогда обошлись с ним и его семьей. Если мистер Кэмплемэн и впрямь был отцом ребенка мисс Марчант, это бы еще больше настроило против него деревенских жителей, если те все знали, — особенно после того, как молодая женщина покончила счеты с жизнью. Полагаю, соседи бы на него озлобились не на шутку. В конце концов, мисс Марчант была единственной дочкой викария!
— Чертовски странно, — проворчал Марк, нимало не удовлетворенный. — Видишь ли, Нолл, я более чем уверен: мы знаем далеко не все. Старик Боттом о многом умолчал. О многом, держу пари, могли бы поведать и другие обитатели деревни, вот только не мне. Ох, спорю на пятьдесят гиней, я прав. Друзей у меня — раз-два, и обчелся; уж такой я нелюдим.
— А что за работу ты собираешься поручить завтра мистеру Боттому?
Сквайр улыбнулся.
— Полагаю, нечестно оставлять тебя в неведении. Мы с тобой нанесем еще один визит в пещеру, а церковный сторож пойдет с нами, как храброму парню и подобает. Раз уж шанс подвернулся, Нолл, упускать его нельзя.
Оливеру нисколечко не хотелось возвращаться на Скайлингденский мыс; но поскольку Марк вроде бы знал, что делает, гость из Вороньего Края счел разумным отложить сомнения до лучших времен — ибо жребий был брошен, а церковного сторожа уже напоили.
— Как насчет мистера Марчанта с супругой? — осведомился он. — Что прикажете думать на этот счет? Что такое наблюдали мы у Далройдской пристани? Возможно, злополучная чета тоже взыскует мести, теперь, когда мистер Кэмплемэн возвратился в Шильстон-Апкот?
— Послушай, Нолл, вспомни, как отреагировал старик Боттом, едва речь зашла о том, что отец ребенка — молодой Кэмплемэн? — Марк нахмурил высокий лоб. — А взять хоть его искреннее сочувствие «бедному Чарли»; к негодяю так не относятся, не правда ли?
Оливер вынужден был согласиться с другом.
— А что ты скажешь, — продолжал сквайр спустя мгновение-другое — в течение этого времени он напряженно размышлял, потягивая портвейн и покуривая сигару, и на губах его бродила все та же кривая улыбка, — что ты скажешь в ответ на мою гипотезу? Ибо, как это случается с пьяными, старина Боттом, возможно, как раз и подбросил нам «отчего и почему» на предмет исчезновения бывшего хозяина этой усадьбы?
— Что ты такое говоришь? — вопросил Оливер с возрастающим волнением.
— Ты из его собственных уст слышал, что мой достойный папочка имел самое непосредственное отношение ко всему, что в ту пору происходило в доме священника. Мистер Ральф Тренч был чертовски добр ко всем и каждому. Возможно, он и к мисс Марчант был чертовски добр.
Забыв о портвейне, Оливер уставился на хозяина и друга, словно разглядел его со всей ясностью только теперь.
— А почему бы, собственно, и нет? — защищал свою гипотезу Марк. — Возможно, отцом ребенка стал именно сквайр Далройдский. Ох, Господи милосердный, Нолл, да не пялься ты на меня так! По-твоему, это настолько абсурдно? Мой отец покрыл себя позором: она — дочка викария, он — близкий друг мистера Марчанта, муж моей матери и мой отец! Возможно, это чудовищное бесчестье и отторгло его от нас. Возможно, мать узнала правду. Возможно, он сам возил молодую женщину в Вороний Край! Как бы то ни было, что-то заставило его бежать из Далройда, а такое объяснение ничуть не хуже любого другого!