Нынешним утром, однако, ей не было нужды беспокоиться о мужней репутации в приходе, ибо мысли отдельных ее соседок по столу занимали вопросы куда более зловещего и драматического характера.
— Так вот, как я вам всем уже говорила, ужасный это поступок со стороны мисс Марчант — кончать с собою, — промолвила Черри Айвз, встряхивая блестящими темными локонами. — И для нас всех это несмываемый позор: что за дурной пример она тем самым подала! Вовсе незачем губить свою жизнь из-за джентльмена, которому ты не нужна. Я бы на ее месте никогда так не поступила, равно как и всякая уважающая себя особа. Прошу, поймите меня правильно, я всем сердцем сочувствую бедняжке: страшно подумать, как она терзалась да мучилась! По чести говоря, сдается мне, в тот момент она не вполне понимала, что делает.
— Верно, совсем обезумела от любви, — кивнула мисс Моубрей.
— Или просто обезумела, раз покончила с собой из-за мистера Чарльза Кэмплемэна. Да, он, конечно, был наследником Скайлингдена; но ведь есть и иные, не менее удовлетворительные пути к земному счастью, помимо молодых наследников и усадеб.
— Вопиющая ересь! — с комичным негодованием воскликнула Мэгс. — Возмутительно, одно слово.
— Кажется, я с тобой согласна, Черри, только с одной оговоркой, — промолвила мисс Кримп. — Ты же знаешь, дорогая, невзирая ни на что, деньги и положение в обществе — не пустой звук. Зачастую в сердечных делах именно они все и решают. Ты — счастливица, ты распоряжаешься в отцовской гостинице. У тебя, как и у меня, есть определенные возможности; большинству молодых женщин повезло меньше, так что им средства к жизни обеспечивает замужество.
— Никто, даже сам мистер Доггер, не знает, сколь велико Скайлингденское состояние, — возразила Черри. — Да, конечно же, мистеру Чарльзу Кэмплемэну предстояло унаследовать усадьбу, но из этого отнюдь не следует, что к усадьбе прилагались хоть какие-то деньги. Очень может статься, что престарелый джентльмен, его отец, растратил почти все, что имел, — в Малбери, в Вороньем Крае, да где угодно. Возможно, имелись долги, а если есть долги, стало быть, есть и кредиторы. Кто знает, на что в те времена мог рассчитывать Чарльз Кэмплемэн?
— Не думаю, что это хоть сколько-то соответствовало истине, — возразила миссис Филдинг, хмурясь доброжелательнейшим образом. (Одна только милая, славная тетушка Джейн умела нахмуриться так, чтобы здесь оказался уместен эпитет «доброжелательно».) Вдова отлично понимала, что все ее соседки по столу знают: об истории утопленницы ей много чего известно. Она от души надеялась, что сегодня к ней приставать не станут — не станут нагревать между раскаленными шипастыми пластинами, точно вафлю, как вообразила бы про себя Дина, — однако отдельные замечания никак нельзя было оставить без ответа.
— Не удивляюсь, что такой скандал вышел, — промолвила ее племянница. — Тут поневоле вспомнишь Скайлингден с его летописями злополучных случайностей, необъяснимых утрат и замалчиваемых секретов. Отлично могу понять, как молоденькая девушка, наивная, простодушная, дочка викария, в конце-то концов, утратив надежду заполучить своего избранника, решила, что жизнь ее утратила смысл, будущего нет, и не смогла справиться с отчаянием. Это недуг распространенный, вот только не все при этом бегут топиться.