— Кучер! Кхе-кхе. Кучер! Ленивый бездельник… да ты в облаках витаешь, что ли?… Это еще что за безобразие? Вы только посмотрите на сюртук, сэр… и вот еще сюда… кхе-кхе! — брызгал слюной поверенный, с трудом сдерживаясь. — Кхе-кхе… Хикс… Хикс! — завопил он, пытаясь привлечь внимание своего вассала хлопком в ладоши, точно фермер, шугающий коров. Искривив шею с риском ее вывихнуть, он переключил внимание с бессовестного кучера на Самсона, а затем на дом в окружении палаток и пристроек. — Стало быть, вот она, недвижимость-то!
— Да.
— Отменный участок, кхе-кхе!
— Да.
— А стадо? Кхе-кхе. Где же стадо?
Мистер Хикс указал на загон за домом, где у ограды стояли мистер Хокем с племянником.
— Ага! — воскликнул мистер Винч, еле слышно охнув. — Великолепные экземпляры! Кхе-кхе. Великолепные! Вон тот здоровенный рыжий секач… о, просто дух захватывает, — добавил он, вытирая лысину платком. - А где ж сам несостоятельный должник? Кхе-кхе… Хокем… ну, банкрот. Где он?
Мистер Хикс указал на коренастого коротышку в клетчатом жилете.
— Вот джентльмен чести, выполнивший свои обязательства.
— А, этот.
— Да.
Мистер Винч критически оглядел невысокую фигурку.
— Зарвавшийся глупец, — пробормотал он себе под нос. — Вечно они зарываются. Кхе-кхе! Неужто ему подобные никогда не усвоят урока? — Законник стремительно развернулся, подбоченился и оглядел окрестности до самого горизонта, мысленно оценивая долину, дом, палатки, пристройки и животину, точно новый землевладелец, вступающий во владение собственностью. Впрочем, в определенном смысле так оно и было, ведь не он ли состоял в поверенных при хозяине Шадвинкл-Олд-Хаус?
— Так это, значит, стойбище?
— Да.
— Превосходные угодья… кхе-кхе… и вид недурной… прямо-таки отменный… замечательное расположение… кхе-кхе… строения, однако ж, придется снести… мусор и только… никчемная дрянь… зря только место пропадает. А в общем и целом очень даже выгодная сделка. Кхе-кхе!
В этот момент из палатки, пошатываясь, появился Овцеголов. За ним по пятам следовал мистер Джозеф Рук, рьяно размахивая рапирой.
— Пошел вон! — вопил агрессивный юнец с тонкими усиками. — Вон пошел! Шевели ногами!
Овцеголов послушно привел в движение указанные конечности. Оборванная грязная фигура, кренясь набок, продрейфовала мимо изумленного мистера Винча по пути к загону и к друзьям.
— Это еще что такое? — вопросил поверенный.
— Непонятно, — молвил Пилчер, задумчиво пожевывая трубку. — Экая смехотворщина!
— Один знакомый несостоятельного должника, — объяснил мистер Хикс. — Насчет этого прохвоста волноваться нечего. Вскорости сам уберется, вместе с остальными.
— Ясно, — ответствовал мистер Винч. — Кхе-кхе. Ну-ну, продолжайте, Хикс. Обо мне не тревожьтесь: меня здесь нет. Кхе-кхе. Запомните твердо: меня здесь нет. Я вам мешать не буду. Кхе-кхе. А подкрепиться тут нечем?
— Все в доме, сэр, — отозвался мистер Пилчер, увлекая поверенного в нужном направлении.
— Отлично. Кхе-кхе. Долгая, изматывающая дорога от самого города… абсолютно некомпетентный кучер… абсолютно… вообще ни аза не смыслит.
— Однако ж вы молодцом все это выдержали, — сочувственно улыбнулся мистер Пилчер.
— Да… кхе-кхе… да, совершенно верно. Вы очень наблюдательны, любезный. Так что ж, Хикс… продолжайте. И помните: меня здесь нет. Кхе-кхе.
Повернувшись запачканной спиной к судебным исполнителям, поверенный устремился в дом. Некомпетентный кучер, прислонившись к карете, сердито нахмурился и проводил его взглядом, не сулящим ничего доброго.
Мистер Хикс угрюмо оглянулся на своих подручных.
— А ведь все шло так гладко да споро, — посетовал он.
Чугунный Билли согласно закивал; мистер Пилчер покуривал трубочку, наслаждаясь солнцем. Легкомысленный мистер Рук и его рапира не отозвались ни словом. Что до кучера, ему явно не давала покоя некая мысль.
— Ну и где ж те треклятые коты? — проворчал он, с досадой хлопнув шляпой по бедру. — Где ж те треклятые коты, когда они тебе потребны?
Глава XI
Черный корабль
На заре, в тот самый час, когда Самсон Хикс и его отряд судебных исполнителей пробирались по безлюдному ущелью на пути к вырубкам, древний Солтхед пробудился ото сна.
Поднимается солнце, старинный университетский городок стряхивает с себя дрему, позевывает, щурится, глядит на белый свет, одобряет то, что видит (в кои-то веки!) — и решает вставать. Ни следа тумана, что напитал бы сыростью утренний мир и заполнил бы крутые, узкие улочки промозглыми испарениями, — и это превосходно, решает город.