В углу на концах лыж два человечка-сатка живут.
– Бери нас с собой, – говорят.
Сэла-сочу – кружки от лыжных палок тоже с Мэргэном просятся. Всех он с собой взял и куртку прихватил, на ней – девять пуговиц, из шкуры рыси сделаны.
– Мы твоему отцу служили, – все эти вещи говорят, – теперь тебе будем служить.
Надел Мэргэн лыжи, на голову – шапку соболиную, птица-коори на шапку ему села. Только три пуговицы на куртке застегнул. Дошел до Амура – ветер подуялся, буря поднялась. Пошел по льду на лыжах.
Где тормозил – там торосы оставались. Когда мимо Иргэнов ехал – с домов камышовые крыши слетали.
Иргэнханы кричат:
– Откуда эта буря взялась? Какой-то богатырь на битву идёт!
Нашел Мэргэн рогатого мухана, победил его. Сестру домой привел. Она от счастья заплакала – мелкая речка побежала. Мэргэн от радости заплакал – большая река побежала. Мелкие речки всегда чище и светлее, чем глубокие.
Мэргэн с женами и сестрой большой Иргэн возле утеса поставили, и с тех пор стал называться этот утес Сэлэ-Хонко.
Лыжня Удэ
Вниз по течению стоит на Амуре золотой утес, вверх по течению – серебряный утес. Меж тех утесов в одном домике жили когда-то два брата. Старшего звали Акиа, а младшего Уде. У старшего брата была жена и маленький сын.
Жили они, жили. Вот как-то вечером старший брат говорит младшему:
– Уде, принеси-ка завтра побольше дров! Заготовишь много и долго не будем ходить за дровами.
Сказал так старший брат и ушел по своей охотничьей тропе в тайгу. Вернулся к вечеру, а вокруг дома высоченные горы дров: выдернутые с корнем деревья навалены. Такие толстые, что каждое из них годилось бы на днище или борта лодки. Чтобы пробраться к дому, пришлось Акиа где обходить, а где и перелезать через деревья. Вошел он в дом, разделся и сел ужинать.
Ест, а жена ему и говорит:
– Сегодня после полудня я перепугалась, увидев, как твой младший брат стал таскать деревья целиком с корнем и кроной. К вечеру едва уговорила его перестать. А сейчас он отдыхает. Задремал и уснул.
Немного погодя младший брат проснулся. Старший говорит ему:
– Ну, Уде, завтра ты порубишь заготовленные дрова. Те, что нарубишь покрупнее, поставь для просушки, а мелкие дрова для растопки сложишь во дворе.
На следующее утро старший брат снова пошел охотиться. Вечером вернулся пораньше. Спустился к берегу, смотрит: все дрова порублены, поколоты, разложены. Все младший брат сделал как следует. Вошел в дом, видит: Уде уже спит на своем месте.
Жена мужу рассказывает:
– Ох, как крушил и ломал дрова твой младший брат! Те стволы, что и не расколешь, он руками раздирал! Те, что и не сломаешь, он ногами дробил! Весь день между нашими двумя утесами от грохота земля дрожала.
Посмотрел Акиа на спящего брата, видит: вырос он! Перед этим был такой же, как он сам, а теперь стал гораздо больше него.
Вечером младший брат проснулся. Старший спрашивает:
– Все ли дрова ты порубил?
– Нет, брат, лишь половину. Завтра закончу. Жили они так, жили. Как-то весной вернулисьбратья с рыбалки и привезли в лодке рыбу. Невестка села на берегу, стала рыбу разделывать, а Акиа стал мастерить вешала для вяления рыбы. Невестка и говорит Уде:
– Принеси в дом воды!
А сама сидит, разделывает рыбу.
Старший брат сделал вешала и пошед к дому. Открыл дверь, шагнул и – ногой в воду! Уде-то всю посуду наполнил и даже на пол воды налил. Стали братья вычерпывать воду и выливать ее на улицу. Потом принесли с берега песок и хорошенько посыпали пол песком.
Невестка закончила работу и поднялась к дому. А в доме уже все сухо, муж качает в люльке ребенка, брат его сидит и вяжет невод для кеты. Посмотрела она на Уде: голова-то его уже выше верхнего оконного косяка, плечи в целый мах раздались!
Вот так они и жили. Чем дальше, тем Уде больше становится, чем дальше, тем выше он делается. Где ни ступит, каждый его след ямой остается. Чуть упрется ногой в землю – холмик появляется, а посильнее двинет ногой по земле – большая сопка встает. К реке от дома сходит – весь берег в ямах, буграх и ухабах оставит. Чтобы не спотыкаться, старший брат с женой землю потом руками разравнивают.
Однажды Уде успокаивал плачущего племянника и погладил его по головке. От прикосновения руки Уде мальчик погиб. Заплакал Уде и пошел в лес. Принес оттуда огромное дерево, ствол его вдоль разодрал. Что-то вроде лыж получилось. Заострил он передние и задние концы этих лыж. А потом пошел к брату и, плача и хлюпая носом, сказал:
– Ну, брат, невестка, не могу я больше жить на земле. В доме я не помещаюсь, скоро и между утесов не умещусь. Одни беды вам от меня. Придется идти жить на небо. Счастливо вам оставаться! Люди будут видеть на небе мой след.