Анн-н-га, Ынн-г-га, – поет Чориль, – О милой помни всегда! Сердце стучит и глаза блестят тогда! Ноги быстрей и руки ловчей тогда! Скалы возьмешь и повернешь тогда. Через горы и реки полетишь тогда! О милой помни всегда! Сильней всех врагов будешь тогда!
Ходит Чольчинай по деревне. Самая красивая из всех. Голос у нее, как у птички. В черной собачьей шубе Чольчинай ходит. Юбка на ней – из пестрых тюленей. Шапочка на ней – из беличьих шкурок.
Увидал невесту Чориля старый Аллых из рода Удань-Хингану. Увидал – глаз отвести не может. Рот раскрыл, губы распустил… Понравилась ему Чольчинай.
– В мою юрту пойдешь, девчонка? Посмотрела на него Чольчинай и рассмеялась:
– Я невеста Чориля, Аллых! Как могу я смотреть на жабу, когда рядом со мной солнце стоит? – Закрыл рот Аллых, губы вытер.
– Ладно, – говорит, – посмотрим, долго ли твое солнце светить будет!
Плохое задумал Аллых,Аллых шаман был. Двенадцать толи – медных блях – у Аллыха на поясе висели. Двенадцать шаманов до Аллыха этот пояс носили. Большую силу Аллых-шаман имел.
…Пошел однажды Чориль медвежат добывать. Проводила его Чольчинай. Села, стала свадебный халат вышивать.
А Аллых бубен взял, костер развел, шаманить стал, злых духов стал призывать. Долго шаманил.
…Побежала по снегу поземка. Завихрился снег, столбом встал, закружился. Черная туча небо обложила. С темной стороны большой ветер прибежал, кверху весь снег поднял.
Потемнело вокруг. Буран поднялся такой, что своей руки не увидишь!..
Никогда еще такого бурана не было. У нивхов все юрты занесло – ровное поле стало там, где деревня стояла. Где лес был – только верхушки сосен из-под снега торчат.
Застиг Чориля буран.
Видит парень – не будет охоты. Понюхал ветер – чует, надолго. Как спастись? Стал Чориль пустую берлогу искать. Пустой не нашел. Нашел такую, где медведица лежала. Сказал ей,Чориль, что не за ней пришел, что буран его загнал. Лег рядом, пригрелся. Заснул…
Десять дней и десять ночей выл буран, дороги заносил, деревья ломал, снег до неба поднимал. Потом утих ветер, улегся снег. Тихо стало. Мороз ударил. Хороший наст стал. Самое время Чорилю идти мед-вежат добывать. Не может парень проснуться! Во сне слышит, будто Горный Хозяин говорит ему: Кто из простых людей с медведицей в одной берлоге зиму проспит – нашим, таежным человеком станет! Дернулся было Чориль – хотел встать, бежать из берлоги, да сил у него не стало сон с себя сбросить, проснуться.
Пока лежал Чориль в берлоге, шерсть на нем выросла и когти на руках и ногах выросли. Таежным человеком Чориль стал, медведем.
Ждет Чольчинай жениха, а его все нет.
Буран улегся. День за днем идет. Пора бы Чорилю вернуться, а его все нет. Плачет Чольчинай, тоскует…
Пришел к ней Аллых, за руку взял:
– Что ты одна сидишь, девчонка? Не вернется твой парень! Иди в мою юрту.
Вырывается Чольчинай, а Аллых так держит руку, что не вырвешься. Закричала Чольчинай, на помощь зовет. Сбежались люди. Говорит им Аллых:
– Одна девчонка осталась. Чориля злой кехн – черт – утащил. Пропадет теперь девчонка! В свою юрту ее возьму. Добрый я.
Молчат люди, боятся против Аллыха слово сказать. 'И утащил Аллых в свою юрту Чольчинай. Сел на нары, брови нахмурил, пальцем шевельнул – десять его жен со всех ног бросились мось – кушанье – готовить. Рыбьей кожи нарезали, тюленьего жира натопили, в котел бросили. Ягод, рису в котел бросили. Отварили все. Сушеной рыбы накрошили. Для цвета и вкуса белой глины 'подбавили. Стали жены мось жевать да Аллыху в рот класть. Только и остается ему, что глотать. Протягивает Аллых мось Чольчинай: ешь! Не взяла Чольчинай мось – сухой юколы, из дома взятой, пожевала.
….Зима проходит – Чориля все нет.
Каждый день спрашивает Аллых Чольчинай:
– Скоро ли две косы заплетешь, девчонка?
– Не скоро еще! – отвечает Чольчинай. Выбрала Чольчинай время. Оделась в охотничий наряд, копье взяла, нож взяла, что Чориль сделал, сумочку свою рукодельную взяла, гребень взяла. Ушла из дома Аллыха ночью – Чориля искать.
Идет Чольчинай по тайге, видит – над сугробом парок вьется. Значит, медьвежья берлога под тем сугробом.
Устала уже Чольчинай, есть захотела. Думает: Подниму медведя, заколю! Кто знает, сколько мне еще Чориля искать? Медведя заколю, крови горячей напьюсь – силы прибудет, мяса с собой в дорогу возьму.
Сунула Чольчинай в проталину копье. Стала в берлоге медведя шевелить.
Заревел медведь, вылез наружу. Большой, шерсть на нем серебром отливает. Еще не видала Чольчинай такого красивого медведя. Хорошая добыча! – думает Чольчинай. Отступила назад, покрепче в снег ногой уперлась. Замахнулась копьем, чтобы под сердце медведя ударить, без лишней муки убить. А копье в сторону ушло, в сугроб уткнулось, только древко раскачивается… Схватилась Чольчинай на нож, размахнулась посильнее и ударила медведя в сердце. А нож в кольцо завился, даже не оцарапал медведя. Чольчинай глаза закрыла, чтобы смерть свою не видеть.