— Я согласен. — про себя, Дишан восхитился умом своего собеседника. Ведьма не стала бы сближаться с новым начальником стражи, подозревая его в шпионаже и работе на других, а тут он как бы случайно станет им, поселится во дворце, приобретёт власть, они смогут чаще видеться, он будет знать про её планы и может быть она опять будет с ним. Возможно, однажды ему придётся её убить, по правде говоря, она так надоела ему своими выходками, что мысль о том, как он придушит Авиадну, приятно грела душу.
— Чудесно, думаю не надо напоминать, что этот разговор останется, между нами, для гарантии вы должны кое-что сделать, как вы понимаете людям, чья верность оценивается выгодой, сложно доверять. Прошу вас подойдите к моему слуге и протяните руку.
— Что вы задумали? — насторожился Дишан.
— Маленькое магическое действие, вы дадите нам каплю своей крови, мы закроем её в магический кристалл и в тот момент, когда вы предадите нас, он засияет красным и мы просто будем знать, что вы нас предали.
— И всё?
— Конечно, мне этого будет достаточно, я просто не буду давать вам поручения, чтобы не попасть в нелепую ситуацию. Мы же не дикари, чтобы убивать друг друга за такие мелочи.
— Раз так, то я согласен.
Дишан подошёл к слуге, который всё это время стоял, как статуя, не шевелясь, лишь придерживая свою забинтованную руку, теперь он ожил и достал из кармана небольшой предмет, который было трудно рассмотреть.
—Протяните руку и положите палец в коробку, вас немного уколет, и вы можете быть свободны.
Протянув палец в загадочную коробку, Дишан действительно почувствовал лёгкий укол, слуга быстрым движением снял её с руки и засунул обратно в карман, опять застыв с ничего не выражающим лицом.
— Можете идти, до встречи на турнире, вы его не пропустите, думаю вам понятно, что мы не знакомы и не нужно ко мне подходить при людях.
— Разумеется, я же не дурак.
— Очень рад, прощайте.
Дишан понял, что аудиенция окончена и надо уходить, возвращаться к своим обязанностям конюха. Сам план ему нравился, возможность выбраться из сарая во дворец особенно, ну и что, что придётся выполнять указания этого олуха, какая разница, такая у него судьба, прислуживать властным богачам и мерзавцам, пытаясь урвать часть благосостояния для себя. Плевать, главное сытно есть, мягко спать, я не виноват, что угодил в это место, поэтому имею полное право устроиться так, как подсказывает удача.
Настроение его улучшилось, впереди опять засияли перспективы, окружающий холод, и предстоящая чистка конюшни уже не казались ему такими отвратительными.
Тем временем господин Борос задумчиво уставился на своего слугу:
— Как думаешь, славный малый?
— Не знаю господин. — промямлил тот в ответ.
— Время покажет, даже самые преданные люди, оказываются однажды твоими врагами.
— Господин, это она меня заставила — с отчаянием в голосе взвыл слуга, казалось, что он сейчас заплачет. — Я готов умереть за такой проступок.
— Тише, тише, обязательно умрешь, но только тогда, когда, мне это будет выгодно, как и этот конюх, никому не позволено действовать не в моих интересах. Коробку положить к остальным, отметь крышку красным крестом, чтобы я в случае необходимости мог быстро её найти, а теперь помоги мне встать и отправимся в гости к нашему другу, подумаем, как составить отчёт, чтобы проклятая Ахита перестала совать нос не в свои дела.
Авиадна подскочила в своей кровати, её сердце бешено колотилось, она тревожно осмотрелась по сторонам, солнце стояло высоко, была середина дня, она поспала несколько часов и теперь чувствовала себя чуть лучше.
В комнате стоял запах мочи, она вспомнила свой ночной инцидент и рассмеялась над своей трусостью.
— Надо постирать эту чертову тряпку пока она не провоняла всю комнату, хорошо будет наше свидание с принцем в ареоле этого въедливого запаха. Интересно, а он вообще чувствует запахи, или вкус, или желание? Опять не решаемые загадки, не буду тратить на них время, займусь лучше насущными делами.
Напевая, девушка принялась за уборку, она протёрла пол, выстирала одежду и повесила её на перила балкона.
— Не очень похоже на покои принцессы — отметила она в слух, разглядывая развивающуюся ткань: — но ничего не могу поделать, меня заперли здесь на три дня.