Уйнуин Олори внимательно смотрел в глаза девушки. Сладкая нега, опять нахлынула волной. Авиадна слегка приоткрыла рот от волнения.
Прекрасный принц наклонил голову и поцеловал её.
Холодные губы были умело нежны, но они не будоражили плоть. Складывалось ощущение, что она целует статую.
Олори со смешком отстранился и теперь с нескрываемым любопытством смотрел на Авиадну.
Та не знала, как оправдать своё безразличие. Она планировала провести великолепную ночь, полную любви, страсти и нежности, с прекрасным мужчиной из своих грёз, но пережитые эмоциональные потрясения, не оставили в ней и следа чувственности, она была выпита до дна.
— Прости, я так мечтала об этом, что, когда случилась явь, мои эмоции сожгли меня до тла.
— Это ты меня прости, я забыл, что люди так нежны. Я не буду тебя торопить, всё понимаю. — Олори отступил на шаг, взял руку девушки и поднёс к своим губам.
Холодный поцелуй оставил чувство пульсирующего ожога на коже.
— Вчера, ты просил тебе помочь, расскажи мне об этом, я готова тебя выслушать и сделать всё, что будет в моих силах. — произнесла Авиадна с ободряющей улыбкой, при этом бессознательно протирая место поцелуя другой рукой.
Про себя она отметила стараться не делать так больше, чтобы не подавать двойственные сигналы Олори, поскольку они могли заставить его насторожиться и при его наблюдательности, он быстро раскусит её игру.
— Благодарю тебя моя дивная госпожа, за твоё щедрое сердце, присядем.
Мужчина по-хозяйски отодвинул себе кресло с высокой спиной, указав Авиадне на мягкий пуф возле него. Девушка разместилась на нём, сложила руки на коленях и вопросительно уставилась в бледное лицо своего ночного гостя.
— Как ты уже знаешь, меня зовут Уйнуин Олори, а также Шёпот Ледяной Души, я здесь в плену так же, как ты. Моя история начинается с моего предка Альмонту, как ты знаешь он созерцал здесь красоту равнин…
Дальше рассказчик увлекательно описывал свои злоключения, но с каждым новым произнесённым словом, Авиадна всё больше убеждалась, что прекрасный принц лжёт от начала и конца. Вся история его была присыпана фактами, нагромаждёнными друг на друга в нелепые конструкции, переплетена мифами и откровенными выдумками.
Лицо девушки протестующе вытянулось. Олори не мог проигнорировать этот факт, поскольку весь вид Авиадны выражал возмущение.
— Мне жаль. — произнёс он, грустно улыбаясь.
— Что я не полная дура и не могу поверить в эту чушь? — воскликнула Авиадна, при этом мысленно себя одёргивая, ей не хотелось терять свой искусственно созданный образ, влюблённой почитательницы.
— Нет, что ты. — улыбнулся прекрасный принц, одной из самых своих восхитительных улыбок.
«Да, мы стоим друг друга» — пронеслось в голове девушки. — «Каждый из нас очень старается быть приятным, что же на самом деле произойдёт если мы скинем маски»?
«Прозаическая поножовщина» — предположил внутренний голос Авиадны, ответ на её вопрос.
У девушки чуть не вырвался вопль с приказом замолчать, она еле сдержала себя, от этого усилия она глубоко и слышно сделала глубокий вдох и выдох, но это не помогло, девушка вскочила со своего места и крикнула:
— Так, мне эта комедия уже начинает надоедать! Хватит притворяться, юлить, если ты сейчас же не расскажешь, что тебе от меня надо, то проваливай! — Авиадна была готова вцепиться в своего спутника и вытолкать его за дверь.
— Милая!
— Аааа… — завопила девушка, хватаясь за голову — Никаких милых, любимых, красивых и прочей чепухи!
— Как скажешь ведьма. — холодный голос резанул, как нож.
Авиадна от удивления успокоилась и застыла на месте.
С лица прекрасного принца слетела напускная нежность и добродушие. Хищный оскал исказил приятные черты, глаза светились холодным безразличием, нескрываемой скукой, в перемешку с презрением.
— Ничего мне от тебя не нужно, тупая ты деревенская девка.
— Так, давай-ка без оскорблений! — возмутилась Авиадна.
— Сама потребовала правды, а теперь снова не довольна.
— Правда — это истинность твоих намерений, а не грубость в отношении меня.
— Нет никаких намерений, мы должны были выбрать модель поведения и следовать ей до конца твоих дней. Ты могла бы пытаться меня спасать, любить, или ненавидеть, пробовала бы на мне свою магию, в тщетных попытках уничтожить меня, как например прошлая Чесим. Я с ней нарезвился в волю, но она всё равно мне надоела, и я призвал тебя. Теперь вижу, совершенно напрасно, в тебе нет ума и изысканности, чтобы пленять меня тонкой беседой, нет страсти, чтобы воплощать свои фантазии, нет ненависти, чтобы сражаться со мной, ты никто, пустая, ничтожная, никчёмная, жалкая дура.