Никто не появился на его зов.
— Это не слуга, а недоразумение, курицын сын, клюнь его петух! Пойдёмте, я сам вас отведу. — сердясь сказал дядюшка Меким.
Он встал из-за стола, едва не уронив чайник, свитки и книги, своим выпирающим животиком, грузной походкой он вышел в коридор и показал Авиадне налево:
— Там на первом этаже кухня и кладовая, на втором моя комната, справа внизу комната слуги, сверху ваша. Дом небольшой, но я думаю мы все поместимся.
— Скажите, а сколько Чесим Ахит вы уже обучили? — почему-то захотелось узнать Авиадне.
— Так ни сколько, вы первая! Такая честь выпадает не каждому философу за его короткую жизнь. На сколько мне известно ныне действующая Чесим живёт уже около двухста лет.
— Как такое возможно? — удивилась девушка.
— Благодаря силе, которая множится с каждой новой королевой. Есть предсказание, что однажды Шёпот Ледяной Души обретёт покой и перестанет терзать эти земли.
— Каким образом?
— Всё узнаете в своё время, а сейчас пора отдыхать.
Дядюшка Меким провёл Авиадну в её комнату в правом крыле дома, по узкой, деревянной и жутко скрипучей лестнице наверх.
Аккуратная дверь с засовом с внутренней стороны вела в небольшую комнату, слева которой через стену шло продолжение каминной трубы с первого этажа, благодаря чему внутри было очень тепло. У другого края стены стояла широкая деревянная кровать, завешенная белым балдахином из льна. У маленького окошка был письменный стол из красного дерева, табурет. Умывальник с зеркалом и узкий шкаф для одежды, на полу у кровати лежал домотканый ковёр из грубой шерсти.
Несмотря на простую обстановку, комната выглядела милой и опрятной, поблагодарив хозяина дома и оставшись одна, девушка наспех умылась, разделась и легла в кровать.
Тело девушки содрогнулось от прикосновения холодного пастельного белья, но через несколько минут она согрелась, расслабилась и погрузилась в дрёму.
Её ум перескакивал с воспоминания на воспоминание, углублялся в рассуждения и фантазировал о том, как могло бы быть, если бы она не попала сюда и никогда не встретила бы Дишана и Смока, судьба ли её привела или недоразумение.
В почти засыпающем мозгу, она услышала пронзительный голос, от которого все внутренности сжались от страха:
— Здравствуй самозванка, скоро все узнают, что ты пустое место и Чесим Ахита умрёт так и не передав тебе силы.
Голос замолк.
Авиадна подскочила в кровати, дрожа от леденящего душу ужаса, зубы клацали друг об друга.
Теперь она точно знала, что Смок по сравнению с Шёпотом Ледяной Души, просто задира.
С трудом заставив себя успокоиться, девушка опять легла и провалилась в сон без сновидений.
Глава 13. Обучение
— Доброе утро, Авия — широко улыбнувшись поприветствовал её дядюшка Меким, когда она спустилась со второго этажа в гостиную-библиотеку. — Вы проспали целы сутки, мы тщетно пытались вас разбудить вчера, в конечном итоге оставили в покое и дали отдохнуть, сколько потребуется вашему организму.
Мадан накрывал стол для завтрака, под ворчание хозяина, так как опять бесцеремонно спихивал свитки, рукописи и книги на край стола.
— Здравствуйте, благодарю. — просто ответила девушка, сев на свободный стул.
Слуга проигнорировал появление девушки и продолжил свою работу. Благодаря его труду на столе дымилась каша, варёные яйца, свежеиспечённые булочки источающие дивный аромат.
— Какая красота, пахнет очень вкусно! — Авиадна не смогла скрыть свой восторг — Вы сами их пекли? — задала она вопрос обращаясь к Мадану.
— А кто тут ещё есть, за свежим хлебом ехать на лошади каждый день по часу туда и обратно, что это за новости. — на это раз слуга обратил на девушку внимание и удостоил ответом.
— Молодец, Мадан, твоя выпечка настоящее искусство, но теперь иди, у нас серьёзный разговор. — дядюшка Меким решил поторопить слугу.
— Да я иду, сами видите, что как закончу так и пойду.
— Иди уже. — начал раздражаться хозяин дома.
— Это мне спасибо ваше за все мои старания, булочки им пеки и в зашей получай.
— Тебя никто не наказывает чёртов ты упрямец.
— Да, а что вы мне попрекаете.
— Мадан!
— Что?
— Ничего!
— Сами видите, что нечем меня попрекнуть, всё делаю, как велено. — ответил слуга.
Хозяин дома насупившись молча, размашистым жестом схватил ложку, зачерпнул горячей каши и сунул её в рот, после принялся усердно жевать, вытаращив при этом глаза, то ли от температуры еды, то ли от охватившего его возмущения.