— Я здесь не за тем, чтобы с тобой в пещере… сидеть.
— Хорошо, какие у тебя здесь дела?
— Мне надо, я должна, не твоё дело в общем.
— Нет у тебя никаких дел, мы прекрасно знаем, что никакая ты не королева, Смок бы им больше подошёл чем ты, поэтому эту историю рассказывай простофилям преклоняющим перед тобой колени. Я спасаю тебя от безумия, рано или поздно ты взвоешь от одиночества и кинешься искать меня по городу.
— Что ты о себе воображаешь!
— Ничего кроме объективной правды, я чертовки хорош и тебе повезло, что ты меня встретила!
— Повезло! — в Авиадне опять закипело бешенство. — Благодаря встречи с тобой, я постоянно нахожусь в опасности, попадаю из одной беды в другую! И ты ещё смеешь что-то говорить о везении!
— Смотри сколько в тебе страсти, эту бы энергию да в нужное русло, я покажу тебе способ, как выражать её не в скандалах, а в действии.
Дишан опять бесцеремонно притянул Авиадну к себе, наклонился над ней, приблизил губы к её губам и прошептал.
— Однажды, будешь меня умолять о поцелуях.
Затем так же резко отстранил от себя.
— Можешь идти, скоро будет темнеть, подумай над мои предложением ведьма.
Девушку всю трясло от его наглости, самоуверенности и невозмутимости.
Не говоря ни слова она зашагала прочь от того места где он сидел.
— Тебе в другую сторону истеричка — крикнул он ей в след смеясь.
У Авиадны выступили слёзы из глаз от бешенства, она сжав кисти рук повернула в противоположную сторону, так как в гневе действительно выбрала не то направление. Не оборачиваясь девушка постаралась идти как можно быстрее в сторону дома философа, но при этом не допустив перехода в трусливый бег.
Все её мысли и чувства находились в полном хаосе. Ватные ноги отказывались подчиняться, сердце бешено стучало, но самое возмутительное было то, что вкус поцелуя до сих пор ощущался на губах и хуже того, он ей нравился. Проклятое, слабое тело сдавалось этому мужлану без всякого сопротивления, превращалось в мягкую безвольную куклу.
От охватившего отвращения к самой себе девушка заплакала, она остановилась, так как из-за слёз совершенно не видела куда идёт. Рыдания сдавливали грудь, Авиадна закричала и упала на колени, затем повалилась на землю и забилась в ужасной истерике. Все накопившиеся в ней эмоциональные потрясения вышли наружу, девушка выла, как обезумевшая, захлёбываясь в своих слезах.
Через некоторое время накал начал спадать. Рыдания затихли.
Ведьма обнаружила себя лежащей на толстых корнях сосны, набрав пригоршню снега Авиадна протёрла им лицо, это помогло ей прийти в себя. Поднявшись она ещё раз умылась снегом и уже не спеша, направилась в сторону дома.
Солнце постепенно закатывалось за лес, становилось темнее и прохладней.
Девушка уже совсем подошла к дому, но не решалась пока заходить во двор, она предполагала, что от интенсивных рыданий у неё скорее всего распухшие красные глаза, к ним растёртый красный нос, растрепанные волосы и Альмонту знает, что ещё. В таком виде заявиться в первый день своего обучения, вот так королева защитница, разрыдалась от поцелуя проходимца.
Сейчас Авиадна ощущала себя полной дурой, недоумевая, как так можно было раскиснуть и не подобающе себя вести.
Матушка сотни раз предупреждала их о том, что мужчины коварные предатели и нужно с ними держаться отстранённо, но это в теории, на практике же у неё пока плохо получалось.
«Ни в коем случае не пойду к этому валуну больше, не хочу видеть этого подлеца» — рассуждала Авиадна прислонившись спиной к стволу сосны растущей недалеко от ворот дома дядюшки Мекима. Она решила дождаться густой темноты здесь, прежде чем вернуться в дом.
«Буду ходить на свои прогулки совершенно в другую сторону, налево ближе к городу, или вокруг дома, лишь бы не пресекаться с мужланом. Попрошу Мадана охранять меня или заведу собак, вообще не буду выходить. Хм, тогда как же он узнает о том, что я глубоко его презираю, просто ненавижу и пусть оставит меня в покое раз и навсегда!»
Авиадна отстранилась от дерева, в её сердце пылала решимость. Она пойдёт к валуну через два дня и выскажет, всё, что думает об этом ничтожестве прямо в его ухмыляющееся лицо. Она найдёт в себе силы не поддаваться на его мерзкое обольщение и вцепиться ему в лицо если он хотя бы попробует снова поцеловать её.