Обычно она старалась не допускать у себя плохих мыслей с осуждением кого бы то не было, но сейчас она не могла удержаться. Смок так часто обижал её, делал так много плохих вещей, что к нему это правило не относилось.
– Великий Альмонту, прошу тебя, – девушка встала на колени, молитвенно сложила руки, закрыв глаза начала молиться. – Дай мне силы выстоять в этой схватке, не позволь мне попасть с сети страсти к этому подлецу. Я обещаю тебе молиться каждый день по несколько часов, держать пост и совершать подношения. Прими мою молитву, успокой мою душу, всели в меня силу.
Авиадна открыла глаза, солнце уже скрылось за верхушками деревьев и красило их пожаром заката.
Внутри себя она чувствовала лёгкость и радость, страсть отступила от неё, Дишан больше не казался ей таким притягательным. Воспоминания о поцелуе больше не мучали.
– Благодарю, благодарю тебя Альмонту. – ещё раз прошептала Авиадна и отвесила поклон, глядя на снежную равнину.
«Пускай я в другом мире, но Бог же вездесущ, поэтому он здесь тоже слышит меня», – подумала девушка, поднимаясь.
Постепенно начинало темнеть.
«Самое время не спеша вернуться домой, послушать лекцию дядюшки Мекима, поужинать и спать».
Дома её встретил привычный запах книг и еды. Хозяин дома как обычно ворчал на слугу, накрывающего на стол. Мадан по привычке дерзил в ответ.
– Здравствуйте, дорогие друзья! Я так рада вас видеть! – искренне сказала Авиадна, зайдя в комнату.
– Здравствуйте, дорогая госпожа, как прошёл ваш второй день обучения? – спросил, улыбаясь дядюшка Меким, при этом грозно схмурив брови, вырывая из рук Мадана свиток, который тот хотел скинуть со стола.
– Просто превосходно!
– Замечательно, очень рад. Прошу вас, снимайте плащ да присоединяйтесь к ужину, сегодня у нас с вами чудесная тема история о древних королях этой земли!
– Очень интересно, прошу меня извинить, поднимусь к себе, чтобы переодеться.
– Да-да, пожалуйста, сколько вам угодно.
– Чего это, сейчас остынет всё, что я буду по сто раз разогревать. – запротестовал Мадан, – Вдруг госпожа изволит несколько часов сидеть у себя, так и суп остынет, и тушёная картошка, мне потом печь топить, греть, всю ночь с вами тут куковать.
– Мадан! – с отчаянием крикнул хозяин дома вне себя от стыда.
– Уверяю вас, я быстро, не смею причинять вам никакого беспокойства, мои дорогие друзья. – смеясь ответила Авиадна, заторопившись к себе в комнату наверх, чтобы поскорее вернуться.
Там она нашла своё белое платье, которое слуга забрал ранее, чтобы постирать. Грубые руки Мадана, как это ни странно, не причинили нежной ткани никакого вреда, все пятна было тщательно отстираны. Кое-где подол и рукава порвались от пережитых приключений, но сейчас они были аккуратно заштопаны толстой и совсем неподходящей к ткани ниткой.
– Как жаль, что я так плохо с тобой обращаюсь, прости меня дорогое платье. – девушка прижала нежную ткань к груди.
Сняв с себя походную одежду, Авиадна развесила её на стуле, чтобы Мадан забрал её на чистку и подготовил к утру.
Затем она помылась приготовленной горячей водой, яростно скребя себя жесткой мочалкой. Тщательно расчесала волосы, переоделась в платье с корабля.
Нежная ткань приятно заскользила по коже, девушка закружилась по комнате, давая струящемуся шёлку заплетаться вокруг её тела.
– Как приятно! – воскликнула ведьма, наслаждаясь тактильными ощущениями. «Интересно, руки Дишана такие же чувственные, как эта ткань»? – откуда-то из глубины мелькнула мысль в голове девушки.
К лицу опять прилила краска.
– Это какое-то помешательство! – крикнула девушка сама себе, сердясь. – Откуда эти мысли, что это вообще такое!? – Авиадна напряжено застыла, мысленно всматриваясь внутрь себя в надежде найти источник этих слов.
От усилия заболела голова.
«Надо снять это проклятое платье и идти ужинать, пока я окончательно не свихнулась», – подумала девушка.
– Тогда придётся идти в столовую голой! – уже вслух предупредила она себя.
«Надо успокоиться», – мелькнула мысль.
Авиадна закрыла глаза, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, постепенно сердцебиение успокоилось, краска отхлынула от щёк.
Девушка спустилась вниз, стараясь улыбаться так же, как она это делала, войдя в дом, но сейчас, как она не старалась, лёгкости внутри не было, улыбка в прямом смысле натягивалась на лицо.
– Какая вы красивая, госпожа! – сделал ей комплимент дядюшка Меким.