– Все эти причесывания, рюшечки, оборочки. Доб видел меня голышом, – хохотнула Асэ. – Все это, – она подергала кружево прикрывающее ее исхудавшие запястья, – совсем ни к чему.
– Конечно, конечно. Девушки просто перепутали одежду. Но мы же, не будем заставлять ждать Господина?
– Нет, конечно, нет. Пусть увидит меня такой и до конца моей жизни, а может и своей, будет хохотать до слез над моим позором.
– Если вы не против, я открою балкон. Так будет проще, – распахивая широкие балконные двери, сказала Гитте.
Шелест крыльев Асэ услышала чуть раньше, чем поняла, что Доб приземлился на балкон. Ей показалось, что это было громче, чем обычно.
– Ты что, поправился? – воскликнула она. – Вигна откармливает тебя. Хочет, чтобы ты стал толстым и неповоротливым и больше не летал ко мне и был только с ней.
Асэ широко улыбалась. Она была счастлива вновь увидеть своего друга, который спас ее и не бросил в сложной ситуации. Улыбка Асэ сползла, когда перед ней возник совсем другой дракон. Большой дракон. Огромный дракон. Совершенно невозможного лазурного цвета.
– Доб? – спросил дракон, оказавшись в спальне. Асэ спохватилась прикрыв себя одеялом. – Доб, на склоне Кеаллы.
– Я …, – Асэ растерялась. Обычно бойкая и невозможная болтушка, она забыла все слова и не могла перестать смотреть на переливающуюся чешую, напоминающую волны. Наверное. Ей так казалось. Море то она не видела. Ее растерянность была такой явной, и дракон воспринял это все не как восхищение или любование чем-то прекрасным, а как шок и ужас.
– Я тебя напугал, – процедил он. – Мне доложили, что ты хочешь лично выразить свою благодарность. Но по твоему лицу я вижу, что ты вообще была не в курсе, как ты тут оказалась. Что же, разочарований на вечер довольно. Приятного вечера. Гитте сообщит тебе, когда вернется Доб.
Дракон развернулся на мощных черных лапах и собрался взмахнуть крыльями.
– Подожди, – остановила его Асэ. – Ты меня совсем не напугал. Твой цвет, – протянула она.
– Слишком ярок и нелеп. Я знаю, – отчеканил дракон.
– Он невероятен, – словно не слыша его слов, сказала девушка и попыталась встать на ноги. – Он как море или глубокий ручей, по весне переливающийся на солнце.
Дракон замер и сложил крылья.
– Я никогда не видела ничего подобного! – восторженно прошептала Асэ. – Ты прекрасен. И цветочки на моем платье попадают в цвет твоей чешуи.
– Правда? – спросил дракон, обернувшись.
– Попался.
Девушка улыбалась, стоя на много ближе к дракону. Он переступил с лапы на лапу и изучил ее платье.
– Нет, оттенок совсем другой. Художником тебе не стать.
– Да, не стать, – подтвердила Асэ и не могла перестать улыбаться.
– Разрешите представится, – склонил рогатую голову дракон. – Макайден.
Асэ вновь замерла, словно пораженная молнией.
– Тот самый Макайден? – уточнила все же она. Дракон склонил голову на бок.
– Что значит тот самый? – девушка услышала напряжение, появившееся в голосе дракона.
– Мифический старший брат. Угрюмый и нелюдимый, – повторила она слова Доба.
– Ах, этот Макайден! – выдохнул недовольно теплый пар дракон. Макайден подобрался, встряхнулся, слегка расправил плечи и выпятил грудную клетку. – Я тот самый Макайден. Миледи.
Асэ рассмеялась, чем привела Макайдена в замешательство. Смущение дракона было слишком очевидно. Его длинные уши поникли, как колокольчики без воды.
– Это было самое приятное знакомство с мужчиной, – перестав смеяться, сказала Асэ. – Спасибо вам за это, Сэр. И за то, что спасли меня, я так же благодарю вас всем сердцем. Было странно оказаться все еще живой.
– Ваши родные, наверное, в ужасе? Может быть отправить им весточку?
– Нет, они не в ужасе. По большому счету у меня есть только брат, который страстно желает отдать меня замуж. Собственно, по этой причине я и оказалась на хребте. Я шла к Добу, а дорогу слишком смутно помню.
– Если бы не буря, вы бы добрались куда нужно всего через пару дней. Вы шли верным путем. Так вы сбежали от жениха или мужа?
– Ни то, ни другое. Я сбежала от неволи и сводного брата, не более.
Они замолчали, на время и Асэ подумала, что была слишком откровенна. Обычно драконы с незнакомцами, да и вообще в окружении кого либо, не ведут откровенных бесед, не проявляют чувств. Всегда скованы и сдержанны, словно у них штырь воткнут через горло. Гордые эти драконы иногда, даже чересчур. Хотя Доб был исключением из правил. Он был улыбчивым, смешливым, добрым и фантастически тактильным. Он обожал, когда Асэ гладила чешую на шеи против ее роста. Волны удовольствия прокатывались по его телу, и Асэ их буквально видела и ощущала. Когда такие волны пробегали по нему, от него исходило ощутимое тепло. В такие моменты он соглашался на все авантюры своей подруги и часто за это попадал в просак.