– Вот и проверим, – азартно усмехнулся Хан. – Что в заклад?
– А что у тебя есть? – лукаво усмехнулся парень.
– А-э, а чего ты хочешь? – спросил Хан, сообразив, что не имеет ничего особо ценного.
– Кисет, который я привез тебе в прошлый раз, – чуть подумав, усмехнулся Леха.
Цепь солдат короткими перебежками пересекла речной лед и залегла в прибрежных кустах. Глубокие сугробы не давали им двигаться быстро, но терпения и выдержки этим невысоким, жилистым людям было не занимать. Выбравшись на берег, цепь поднялась в полный рост и медленно двинулась в глубь приграничной территории. Согласно приказу, солдаты шли молча, а все команды для сохранения тишины передавались по цепи или с помощью посыльных. Они должны были застать жителей приграничья врасплох, чтобы сразу подавить всякое сопротивление.
Капитан Миото Абе шагал чуть позади своих солдат, сжимая в опущенной руке родовой меч, переделанный в уставную саблю, а левой рукой, держа у рта свисток, которым должен был подать своим подчиненным команду к атаке. Глядя на вражеский берег реки, капитан вдруг почувствовал, как в груди что-то тревожно сжалось. Это не было болью больного сердца или еще какого-то органа, это было предчувствие близкой опасности. Капитан чуть было не засвистел сигнал отступления, но опомнившись, воровато огляделся.
Не приведи Аматерасу, увидит кто, что потомок древнего самурайского рода испугался собственной тени. Тогда останется только смыть позор обрядом сепукку. Да и чего бояться? Этих гайдзинов доблестная армия божественного микадо уже громила. И на суше, и на море. Разгромит она этот сброд и теперь. Подбодрив себя такими мыслями, капитан кое-как вскарабкался на противоположный берег, высоко задирая ноги, чтобы пробиться сквозь сугроб.
Но едва только он занял свое место позади строя, как откуда-то из кустов ударил пулемет. Длинная очередь просто смела треть цепи, и солдаты, не дожидаясь приказа, рухнули в снег, неловко щелкая затворами винтовок. Проклятый русский снег был слишком глубок для солдат. Стрелять лежа было практически невозможно. Не было упора для рук. Локти солдат просто проваливались в снег.
Капитан принялся высвистывать команду – к стрельбе с колена, когда второй пулемет ударил цепи во фланг. Проклиная все на свете, капитан бросил свисток и, переложив саблю в левую руку, выхватил из кобуры револьвер. Британский «уэбли» был тяжел для его руки, но капитан Абе был потомственным военным и умел использовать то оружие, которое получил в руки. Прицелившись, он сделал два выстрела, и тут же упал лицом в снег.
Над головой просвистели три пули от тяжелых русских винтовок. Умудрившись как-то переползти в сторону, капитан поднялся на колено и сделал еще один выстрел. В ответ затрещали выстрелы трехлинеек, и он тихо зашипел сквозь зубы, понимая, что атака захлебнулась. Разведка прозевала наличие такого оружия у гайдзинов. А самое главное, их, похоже, ждали. Он прекрасно понимал, что подготовить позицию для использования такого оружия быстро просто невозможно.
Значит, их тут ждали. Оценив обстановку, капитан двумя свистками вызвал к себе вестового, но, к его удивлению, никто так не появился. Повторив вызов несколько раз, капитан понял, что вестовых живыми не осталось, и, приподнявшись, окликнул ближайшего солдата. Подняв голову, тот узнал своего командира роты и, барахтаясь в снегу, попытался подползти поближе. Понимая, что только теряет время, капитан громко приказал солдату вернуться на другой берег и, найдя штаб батальона, доложить о случившемся, после чего получить новый приказ и передать его капитану.
Кивнув, солдат кое-как развернулся и пополз к реке. Но едва только он скатился на лед и встал на ноги, как тут же рухнул лицом в снег, заливая его кровью из простреленной головы. Солдаты, не получая команд, пытались отстреливаться, но вести бой в подобных условиях они просто не умели. Но и отходить без команды даже не пытались. Что ни говори, а стойкости и решимости японским солдатам было не занимать.
Испытав чувство мимолетной гордости за подчиненных, капитан попытался сменить позицию. Перебравшись за какое-то дерево, он поднялся на ноги и, увидев в двух шагах от себя убитого солдата, снова лег на снег. Сняв с него винтовку и подсумок с патронами, капитан вернулся за дерево и, ловко вскинув оружие, прицелился в мелькающую на опушке тень. Спустив курок, он с хищной усмешкой отметил, что тень исчезла.
В ответ две пули вонзились в древесный ствол на уровне его головы. Спрятавшись, капитан привычно передернул затвор и снова принялся высматривать противника. Нужно было отправить хоть кого-то в штаб батальона, но рядом, как назло, никого из подчиненных не было. Попав под пулеметный огонь, солдаты, те, кто выжил, раздались в стороны, пытаясь найти хоть какое-то укрытие. Отступать без приказа капитан не имел права. Так что оставалось только одно. Вести позиционный бой, пока не будет поставлена иная задача.