– Сказано мое, значит, мое, – мрачно прошипел Леха.
– Рябенков, что тут у тебя? – послышался вопрос, и к углу, где стоял парень, с треском проломился еще один неизвестный. В кожаной куртке, такой же кожаной фуражке и с деревянной кобурой маузера на бедре. – Ты кто? – удивленно спросил он, недоуменно разглядывая лежащего мужчину и замершего рядом парня с карабином в левой руке.
– Местный я, – коротко ответил Леха, рассматривая мужика в кожанке. – А вы кто такие будете?
– Командир отряда по борьбе с бандитами и прочим антисоциальным элементом, комиссар Васильев, – представился кожаный.
– Про бандит понял, а остальное не очень, – честно признался Леха, бросая взгляд в сторону угла.
Перестук копыт и лошадиное фырканье ясно сказало, что во двор въехало еще несколько человек. Отчий дом, сгорев, почти разрушился, но казаки строили на совесть. Стены были сложены из стволов лиственницы, в обхват толщиной, так что углы дома устояли. Справа выехал мужик в красных галифе, высоких офицерских сапогах и солдатской гимнастерке. На голове у него так же была кожаная кепка, со странными очками над козырьком.
Поперек седла мужик держал все ту же мосинскую винтовку, а на бедре у него болтался кавалерийский палаш. Глядя на это чудо, Леха едва не рассмеялся. Из-за левого угла вышли трое, все с теми же винтовками. У этих была обычная солдатская одежда, а вместо сапог обмотки. На первый взгляд они казались солдатами, но выглядели каким-то неухоженными и расхристанными. В общем, доверия эта группа никак не вызывала.
– Ты что тут делаешь, и зачем солдата ударил? – приободрившись при виде подчиненных, спросил кожаный.
– Чтоб винтарем попусту не размахивал, – хищно усмехнулся Леха. – Сказано, мой это дом.
– Так это теперь и не дом вовсе, – проворчал кожаный с заметной растерянностью. – Ты что же, отстраивать его решил? – ехидно усмехнулся мужик.
– Еще не решил, – вздохнул Леха, краем глаза отслеживая всех собравшихся.
– Да врет он все, – вдруг просипело чучело с палашом. – Убили тут всех давно, а он, видать, решил по подвалам пошарить. К стенке его, и вся не-долга.
С этими словами это пугало начало поднимать карабин, и в ту же секунду грянул выстрел. Пуля из револьвера разбила приклад винтовки, выбив ее из рук неизвестного. Вскрикнув, мужик принялся трясти отбитыми ладонями. На коротком расстоянии энергии выстрела у нагана было достаточно, чтобы отсушить руки. Собравшиеся солдаты не успели моргнуть, как на них был наставлен ствол револьвера.
– А ну замерли, портяночники, не то ненароком дырок понаделаю, – рыкнул Леха, делая шаг назад и становясь так, чтобы видеть сразу всех приехавших.
– Ишь ты, видать, и вправду из казаков, – растерянно качнул головой один из солдат.
– Ловок, бес, – поддержал его другой.
– Не сильно ты на казака похож, – осторожно высказался кожаный.
– Бабка из ханьцев была, – коротко пояснил Леха.
– Ты бы убрал наган, и поговорим спокойно, – осторожно предложил кожаный.
– А он мне говорить не мешает, – фыркнул Леха. – Говори, что хотел, и идите отсюда. Подобру-поздорову.
– Власть не любишь? – неожиданно спросил кожаный.
– Это вы, что ли, власть? Голь перекатная, – снова фыркнул Леха.
– Мы солдаты Рабоче-крестьянской красной армии, – выпятив грудь, гордо заявил кожаный.
– На себя-то посмотрите, солдаты, – продолжал издеваться парень. – Ремни висят, гимнастерки грязные, обувь век не чищена. Оборванцы с большой дороги, а не солдаты.
– Сам-то сильно чистый? – обиделся кожаный.
– Я-то только с дороги. Две недели в тайге был. А вот вы с чего такие оборванные? – не унимался парень.
То, что кожаный ему зубы заговаривает, парень понял давно. К нему подбирался кто-то со спины, стараясь ступать бесшумно, но его неуклюжие попытки были бессмысленны. Тонкий слух Лехи, привычный вычленять в обычном шуме тайги передвижения зверей, давно уже уловил эти крадущиеся шаги и настороженное сопение неизвестного. Дождавшись, когда подкрадывавшийся резко выдохнет, бросаясь вперед, Леха стремительно крутнулся на пятке левой ноги, выбрасывая правую в хлестком ударе.
Хвост дракона, так назывался этот прием. Каблук сапога врезался в челюсть нападавшего, и тот, подправленный этим ударом, пролетев мимо парня, со всего размаху врезался лбом в угол дома. Отлетев от стены, мужик рухнул на землю, разбросав руки и ноги в разные стороны.
– Твою ж мать! – дружно охнули солдаты, а парень уже стоял в шаге от того места, где был раньше, продолжая держать их на прицеле.
– Ты это… ты это как… – заикаясь, растерянно пролепетал кожаный. – Ты его убил, что ли?