– Выходит, в мировую революцию ты не веришь? – мрачно уточнил Васильев.
– Я верю только в то, что могу потрогать собственными руками. Вот в нашу революцию я верю. Потому как сам за нее дрался, на каторге сидел и сам ее делал. А вот мировой я пока что не наблюдаю, – усмехнулся в ответ чекист. – Но кто знает, что завтра будет. Или думаешь, я парня просто так на ту сторону отправил?
– Что, листовки ему дал? – встрепенулся комиссар.
– Откуда у меня листовки? – развел чекист руками. – Их тут не напечатать.
– Тогда я не понимаю, что ты задумал, – нехотя признался Васильев.
– Все очень просто. Сначала Алексей будет иногда мелькать на той стороне. Потом, когда на него перестанут обращать внимание, мы станем через него пересылать на ту сторону листовки, прокламации и прочую агитацию. А когда он сведет знакомство с подходящими людьми, можно будет подумать о чем-то более серьезном. Но это дело не одного дня. Скорее, эта работа на годы.
– А ты не мелочишься, – удивленно протянул комиссар.
– Для того сюда и направлен, – жестко усмехнулся Сергей. – Или ты решил, что я тут эдаким барином сяду? Сам судить стану, сам карать. Нет, товарищ комиссар. У меня тут свои задачи, которые я буду решать без оглядки на любое противодействие.
– Это угроза? – подобрался Васильев.
– Это правда. Забыл устав ВКПб? Коммунист всегда должен говорить своим товарищам только правду, даже если она горькая, как полынь. Ты сколько лет в партии?
– С четырнадцатого.
– А я с десятого года. И партбилет свой не в кабинетах высидел, а на каторге получил. Так что не тебе меня поучать, товарищ комиссар, – жестко отрезал Сергей.
– Так я и не поучаю. Я только спросить зашел, – тут же выкрутился Васильев.
– Спросил? Ответ услышал? Вот и ступай, работай, – подытожил чекист разговор.
Состоявшаяся беседа ему не понравилась, но иного пути, как угомонить комиссара словесно, у него пока не было. Прежде чем начинать какую-то акцию, требовалось как следует приготовиться. Отбросив эмоции, чекист вернулся к делам. Васильев же, выскочив из здания ЧК, быстрым шагом прошел в расположение своего отряда и, подозвав двух приближенных, которых взял в свою личную гвардию, тихо приказал:
– Видели порученца, что от товарища Сергея уехал?
– Угу, – мрачно кивнули два угрюмых, крепких мужика.
– Мне нужно знать, что за пакет он везет. Догоните его.
– Что с посыльным делать? – еле слышно спросил один из мужиков.
– Как получится, – пожал Васильев плечами. – На месте решите.
Снова кивнув, мужики отправились седлать коней. Спустя полчаса два всадника рысью поскакали к станции. Телега, на которой уехал порученец, направлялась именно в ту сторону. Убедившись, что его люди уехали, Васильев мрачно усмехнулся и отправился к себе. Его приказ был отдан из чувства самосохранения. Он не раз оказывался на краю провала, но всегда находил способ выкрутиться.
В том, что карьеру нужно строить именно при новой власти, он понял давно. Еще когда император подписал отречение и передал власть Временному правительству. Именно тогда Васильев понял, что в стране настали серьезные, большие перемены, и тот, кто успеет вырваться вперед, тот и будет править. Пусть не всей страной, но хоть какой-то ее частью. На власть во всей стране Васильев не замахивался. Понимал, что на подобное у него ни знаний, ни ума не хватит.
Именно поэтому он и отдал приказ добыть отправленный пакет. Не хотел, чтобы что-то вдруг разрушило дело всей его жизни. Хоть какая-то мелочь. Убедившись, что его преторианцы уехали, комиссар велел своей домашней хозяйке подать ужин и, усевшись за стол, вернулся к своим размышлениям. В том, что этот чекист был для него опасен, Васильев понял еще при первом знакомстве. Слишком уж независим и упрям он был.
А главное, этот Сергей не имел слабостей. Во всяком случае, тех, о которых было бы известно. А ведь Васильев всегда знал – найди слабое место человека, и он вынужден будет делать то, что тебе нужно. А у этого чекиста таких мест не было. Он даже на женщин смотрел, словно на пустое место. Хотя понять его можно было. Последняя стадия туберкулеза. Кровью харкает. О каких женщинах тут вообще можно говорить?
Но с момента появления в их команде юного казака все стало меняться и не в лучшую для Васильева сторону. Этот мальчишка умудрился вспомнить про какой-то травяной отвар, от которого чекисту стало заметно лучше. Такое в планы Васильева не входило. Еще садясь в поезд в Петрограде, он надеялся, что Сергей не доживет до конца путешествия. А тут из-за какого-то отвара все нужно было начинать сначала.