Проведя цуг обходными тропами прямо к селу, Леха завел мулов во двор здания ЧК и, привязав их к коновязи, принялся разгружать. Только тут его рассмотрел часовой у казармы и сообразил вызвать командира. Спустя десять минут почти весь отряд топтался вокруг привезенной парнем добычи, возбужденно переговариваясь и уважительно поглядывая на смертельно уставшего казачка.
– Ну, и зачем было так рисковать? – устало поинтересовался товарищ Сергей, закуривая очередную цигарку.
– Случайно получилось, – пожал Леха плечами. – Пулеметы увидел и понял, что могу их у японцев уволочь. Их там всего рота была.
– Всего, – растерянно фыркнул чекист. – Да тебе и одной шальной пули бы хватило. И вообще, тебя зачем туда посылали? Разузнать, что происходит на сопредельной территории. А ты что устроил, маленькую войну?
– Да какая там война, – отмахнулся Леха, откидываясь спиной на стену и блаженно вытягивая натруженные ноги. – Три десятка японцев прихлопнул, бузу устроил и в сторону ушел. А эти олухи, кажись, по сей день по тайге меня ловят.
Его азартно-нахальная усмешка не ускользнула от взгляда чекиста. Вздохнув, товарищ Сергей мрачно качнул головой и, не удержавшись, попытался осадить слегка зарвавшегося мальца:
– Вот вроде серьезные люди тебя учили, а все одно, ведешь себя, словно сопляк малолетний.
– Ты, товарищ Сергей, слова-то выбирай, – с угрозой в голосе отозвался Леха, моментально подбираясь и в одну секунду превращаясь в настоящего хищника, готового убивать.
– А как еще тебя назвать? – вспыхнул чекист. – Тебя по делу туда отправили, а ты в войну играешь и пулеметы воруешь. Ладно обошлось. А если б зацепили?
– Дело я сделал, это первое. А пулеметы я стащил потому, что у вас их нет. Это два. Или ты голым задом от японцев отбиваться собрался? Забыл, что я тебе рассказал?
– Ничего я не забыл. Но сведения эти еще проверить надо, – вздохнул чекист, беря себя в руки и устраиваясь на стуле поудобнее. – Сам посуди. От кого ты все это услышал? От китайских крестьян. Документов, которые слова твои могли бы подтвердить, ты не принес. И что выходит? А выходит у нас, что ты на ту сторону только за пулеметами и сбегал.
– Вот значит как, – мрачно протянул Леха, беря себя в руки. – Только ты, товарищ Сергей, одного не учел.
– И чего же?
– А того, что я тебе про овраг рассказал, и того, что толмача с японского у тебя тут нету. Бумаг я тебе кучу притащить мог, а толку с того? Кто их читать станет? Да что бумаги. Я тебе и японца живого приволочь могу. Только кто его допрашивать станет? Вот и пришлось мне тех крестьян расспрашивать. Уж извини, – ядовито закончил парень, разводя руками.
– Ладно, – примирительно вздохнул чекист. – Тут ты прав, конечно. Японского никто из нас не знает. Да и пулеметы нам тут как воздух нужны. Не поспоришь. В общем, так, – сменил чекист тон, поднимаясь. – От лица новой, рабоче-крестьянской республики, объявляю тебе благодарность, Алексей Медведев, за проявленные находчивость и героизм.
Не ожидавший такого поворота Леха удивленно хмыкнул и, поднявшись, растерянно пожал плечами, негромко проворчав:
– Да ладно. Чего там.
– Положено отвечать: служу трудовому народу, – пряча усмешку, поправил его чекист.
– Ну, значит, служу народу, трудовому, – покладисто кивнул парень.
– Ну вот что мне с тобой делать? – неожиданно возмутился товарищ Сергей. – Вроде выучен так, что позавидовать можно, а дисциплины никакой. Вот как так-то?
– Так я ж казак, – рассмеялся Леха. – У нас перед офицерами тянуться не принято. Мы своих старшин слушаем.
– Забудь ты уже про казаков, – досадливо отмахнулся чекист. – Нет больше их.
– Как это забудь?! – вспыхнул парень. – Как это нет? А я тогда кто?
– А вот так. Нет, и все. Есть только рабочие и крестьяне. И есть Рабоче-крестьянская красная армия. И ты теперь один из ее бойцов. Вот так, – твердо, словно печать пришлепнул, заявил чекист. – И вообще, мой тебе совет. Старайся поменьше про свое происхождение вспоминать. Целее будешь, – многозначительно добавил он.
– Это что же, я родителей своих, невинно убиенных, забыть должен? – зашипел Леха так, что чекист невольно вздрогнул. – Сестренок малых, которых сожгли заживо, забыть. Или бабку свою, которая меня почитай всему и научила, мне забыть?