– А словам Боло, значит, не поверит? – насторожился парень.
– Поверит, но будет опасаться, – быстро пояснила девушка. – Про кисет знаем только мы двое. Увидев его, он поймет, что я жива и прошу его доверять тебе. Это мы придумали еще, когда он только начал придумывать, как прогнать оккупантов. Знали, что он затевает опасное дело.
– Ты знал? – повернулся Леха к телохранителю.
– Даже не догадывался, – качнул тот головой, насупившись.
– Не сердись, – попросила его Юе. – Сначала я считала все это игрой. А потом поняла, что Хан не играет и для него это все очень серьезно.
– Это для всех серьезно, – вздохнул Боло.
– Ладно. Хватит время зря терять. Пошли, – скомандовал Леха, отдавая телохранителю половину поклажи.
– Храни вас Будда, – еле слышно прошептала Юе, отступая назад.
Они вышли из села и быстро зашагали в сторону истока Аргуни. Переправляться через вздувшуюся от дождей реку парень посчитал глупостью. Он вообще бы не стал совершать этот выход, если бы не оружие. Теперь, когда на сопредельной стороне появились люди, достаточно смелые, чтобы взять в руки винтовки и оказать сопротивление всем чужестранцам, в этом появился смысл.
По большому счету Лехе было все равно, что там происходит, но вооруженное сопротивление отвлечет японцев от их планов. Именно этого парень и добивался, отлично понимая, что наличным количеством бойцов границу не защитить. А дальше новые власти или подкрепление пришлют, или потеряют серьезный кусок своей земли.
С этими мыслями Леха и шагал вдоль реки, зорко поглядывая вокруг. Боло, двигаясь за ним след в след, старался контролировать все, что происходит за спиной. Добравшись до скального выхода, Леха жестом остановил напарника и, присев за стволом старого кедра, еле слышно прошептал:
– Секрет мы обошли, но придется немного подождать. Посмотреть, что на той стороне происходит.
– А что не так? – насторожился телохранитель.
– Вон туда посмотри, – ткнул Леха пальцем.
– Птицы, – чуть пожал Боло плечами.
– Вороны. Так они только над падалью кружат. Там что-то есть, – задумчиво протянул Леха.
– Кого-то убили? – не унимался телохранитель.
– Вот сходим и узнаем, – приняв решение, ответил парень, поднимаясь.
Очередной овраг с братской могилой произвел на телохранителя удручающее впечатление. Сильный, много повидавший в жизни мужчина, опустившись на колени, плакал, сжимая кулаки в бессильной ярости. Дав ему немного прийти в себя, Леха попытался силой увести Боло от оврага, но тот неожиданно уперся.
– Их надо похоронить, – упрямо набычившись, заявил уйгур.
– Здесь нельзя ничего трогать, – вздохнул парень, которому и самому не хотелось уходить просто так. – Если японцы увидят, что тела засыпали, они начнут искать того, кто это сделал. Начнут лес прочесывать и могут случайно найти тех, кто там прячется.
– Но так же нельзя, – продолжал упираться Боло.
– Им уже все равно, Боло, – вздохнул Леха.
– Это же только женщины и дети. Чем они им угрожали? – утирая сбегавшие по щекам слезы, вдруг спросил телохранитель.
– Они не угрожали. Они мешали, – в очередной раз вздохнул Леха. – Японцы хотят забрать эту землю себе, и те, кто здесь всегда жили, им просто мешают. Как они с такой помехой справляются, ты сам видел.
– Как ты можешь оставаться таким спокойным? – спросил уйгур, когда они отошли от оврага.
– Я уже видел такое однажды, – тихо отозвался парень. – И я не спокоен. Я очень зол, Боло. Меня учили убивать. Первого врага я убил, когда мне было четырнадцать лет. Хунхузы пытались прорваться через границу. Отец взял меня с собой. В том бою я впервые убил человека. С тех пор убитых мною стало много. Но я никогда не убивал старика, женщину или ребенка. Так меня учили. Я воин, но не убийца. Но сейчас я готов убить любого, кто скажет, что он японец. Я ненавижу их всех. И мне страшно от этого.
Несколько минут Боло молча шагал следом за парнем, пытаясь осознать услышанное. Потом, решившись, осторожно спросил:
– Скажи, Лю, а если Хан попросит тебя остаться, чтобы помочь им, ты останешься?
– Нет, – подумав, твердо ответил парень. – Я могу показать несколько ухваток, которые можно применить в лесу, рассказать, как лучше устроить засаду, но воевать я стану за свою землю.
– Но почему? – растерялся телохранитель.
– Для вас я – полукровка. Большеносый, – грустно усмехнулся Леха. – А там, – парень кивнул в сторону границы, откуда они пришли, – я казак. Человек служивого сословия, и никто никогда не скажет, что у меня узкие глаза или нерусское лицо.