Подвсплываем на перископную, поднимаем антенну, радируем наши соображения Зозуле. Пусть наша авиация просматривает море от нас и до Порсангера, наших лодок у нас по курсу быть не может, ну а если затесался кто-то чужой, англичанин или фриц, кто не спрятался, мы не виноваты. А мы выдвигаемся вперед, в противолодочном дозоре, готовые топить любую "неопознанную" субмарину без всяких политесов. Я бы, на месте англичанина, старался бы зайти в атаку со стороны берега. А до того залег бы на дно в полном молчании. Но у англичан этой войны глубина погружения была не больше сотни — значит, идем по изобате триста, заодно обеспечиваем свободу маневра и бесшумность.
А могут все же и немцы попытаться? Если прикажет фюрер их гросс-адмиралу, любой ценой не дать русским довести их трофей? "Семерки" для нас мишени, а если "двадцать первую" пошлют, была же в Нарвике как минимум, еще одна такая?
Но до самого дома нас никто не пытался атаковать. Утром 10 ноября мы прошли мимо полуострова Рыбачий. Дальше — знакомый путь до Северодвинска.
Скоро Анну Петровну свою увижу!
Приказ был необычен. От способа его передачи, не по радио, установленным порядком, а на гидросамолете, запечатанный пакет, переданный не простым курьером, а офицером СИС с особыми полномочиями — и до содержания, "надавить" на русских союзников, предъявив им требования, но "ни в коем случае не доводя до войны". И сделать все, чтобы подводная лодка "свободной Германии" не дошла до русского порта.
— А если они начнут стрелять первыми? — спросил коммодор — в ответ, потопить их лоханки, будет считаться за объявление войны?
— Они же не самоубийцы — ответил прибывший Чин из разведки — чтобы самим напасть на превосходящие силы. Если мы откроем огонь, они будут драться, как загнанная в угол крыса. Но сами они не начнут. Мы же только предъявим им ультиматум и проследим за их реакцией. Никто не может себе позволить, не считаться с силой Королевского Флота.
Коммодор лишь пожал плечами. С одной стороны, крейсер и четыре эсминца гораздо сильнее трех эсминцев и подлодки. С другой, последний год у русских на этом театре как-то получалось бить немцев так, как не выходило у Роял Нэви. Причем меньшими силами — так, что пленные джерри всерьез верят, что Сталин заключил сделку с морским чертом!
К тому же коммодор не мог забыть то, что видел сам, чуть больше года назад. Два русских эсминца и подлодка, рядом с горящим линкором "Тирпиц", уже поднявшим белый флаг — а тяжелый крейсер "Хиппер" и четыре немецких эсминца уже утонули. Как такое было возможно? А если у русских и сейчас на руках пара джокеров, и садиться с ними играть, смертельно опасно?
Но приказ есть приказ. В Королевском флоте за неисполнение вешали даже адмиралов, на рее их же кораблей. Сейчас разница только в том, что немедленное повешение заменили военным судом.
— Передать русским: Предлагаем доставить ВАШ трофей в нашу базу. Охрану гарантируем.
Уточнять "так как морская зона Нарвик относится к ответственности Британии", или "мы имеем особые претензии к подводникам кригсмарине"? Что ниже британского достоинства, и сразу низводит требование до просьбы. Это нужно Империи — уже достаточная причина, без всяких оправданий! В конце концов, русский флот на Севере по отношению только лишь к Флоту Метрополии — слабее, чем был их Балтийский флот в девятнадцатом году перед эскадрой Коуэна! А Британия пока еще Владычица Морей, хотя бы здесь, на Западе, возле своего дома!
С минуту ничего не происходило. Затем пришел русский ответ.
— У вас на гафеле Юнион Джек или Веселый Роджер? Ваше требование нарушает международное морское право и союзнические договоры. Для внесения в судовой журнал прошу сообщить, кто подписал радиограмму — фамилия, воинское звание, должность. Вам Тирпица не много ли, не обожретесь?