Уоррен был далёк от позиции ведущего муравья. В его мыслях он – муравей, идущий где – то в середине колонны. Счастье, что не самый последний, и пусть какое – то детское горе, что не один из первых, где союзники достаточны сильны и, в случае чего, будет достаточно проявить всего немного усилий, чтобы получить защиту.
Уоррен уже неделю не думал о муравьях. На это не было времени. Желания войти в дом в его голове тоже не было. Пустота тоже не занимала в ней место. Скорее он пытался продумать один из гениальных планов, как развлечь, казалось такого незнакомого, сына. И на это у него совсем не было времени.
- Пап…
Что – то заставило Уоррена очнуться. Он немного пригнулся, заглядывая в салон машины, и обнаружил совсем неподходящую для осенней погоды обувь сына.
- Неужели Кэрол забыла прислать осенние вещи?
На Кэрол это было непохоже. Половины осени позади, но у Адама нет даже подходящего пальто. Уоррен списал забывчивость Кэрол на неожиданность своего поступка. Он обошёл автомобиль и попытался присесть на корточки, насколько земля и подол пальто это позволяли.
- Ты, - он указал пальцем на ребёнка, - оставайся здесь, а я быстро отнесу наши вещи и вернусь.
Уоррен, сам не замечая, уже порядка часа находился в раздумьях и легком переживании. Его глаза стреляли уверенностью, а губы были заметно напряжены. Если бы Уоррен жил пару лет назад, его бы точно приняли за необычайно уверенного в себе преступника, идущего на очередное дело и каждый раз как первый. Брюнет очнулся только когда оказался на пороге дома. Его разбудил удар чемодана о мокрые ступени. Он поймал себя на каком – то неприятном чувстве. У Уоррена одновременно болели брови от непонятного напряжения, давило челюсть от лишней сосредоточенности и, от всей этой общей картины голова медленно начинала идти кругом.
Уоррен расслабил лицо, закрыл глаза и сделал, как ему показалось, слишком холодный вдох. Он прошёлся мокрой рукой по шее, немного задевая затылок, и пару секунд простоял на пороге. В горле появилось желание закурить, но ему так хотелось быть примерным отцом. Он не смог позволить себе пропахнуть успокаивающим дымом. Ему казалось, что он видит себя на месте Адама, вдыхающего дым и обязательно кашляющего. Теперь в горле появилось неприятного жжение, которое не запить, не заесть, не задышать.
Мужчина медленно вернулся к машине, спрятав руки в широкие карманы брюк. Путь, обратный по направлению от дома, всегда тяжелее, даже, если тебе нужно просто забрать газету. Уоррен процедил свежий воздух зубами и открыл дверь машины до упора.
- Ты помнишь качели за домом? – Уоррен мягко улыбнулся, будто вспомнив что – то очень важное и приятное.
- Я люблю качели, - мальчик усердно болтал ногами вперёд – назад.
- Хочешь покачаемся сейчас? – Уоррен сложил ладони лодочкой на своих коленях.
- Но сейчас ведь поздно! – возражение мальчика было наполнено ожиданием протеста отца.
- А мы никому не скажем! – на секунду в глазах Уоррена показалась голубая искра, словно маленький мальчишка впервые открыл дар лжи.
Мальчик молча потянул руки к отцу, обнимая за шею. Ему не терпелось покинуть автомобиль и отправиться на поиски настоящих приключений. Бродить по незнакомому двору в ночную пору было настоящим испытанием для маленького героя. Его большие глаза бегали из стороны в сторону, пока Уоррен нёс ребёнка на руках. Он не видел приевшихся забора и красного почтового ящика. В его глазах отражались только непреодолимые преграды и единственный безопасный пункт, на котором можно связаться с союзниками.
Уоррен укутал деревянные качели своим пальто и начал аккуратно раскачивать их. За долгие годы навык общения с детьми почти утратился и теперь Уоррену предстоял долгий путь восстановления своего статуса в роли отца.
Прошли минуты, часы. Адам перестал смеяться над каждой детской, как казалось Уоррену, и глупой, как это было на самом деле, шуткой, и глаза его всё более отрешённо смотрели вдаль. Мужчина устало улыбнулся, глядя на макушку сына. Ему казалось, что перед ним какой – то чудной зверёк и самое время покормить его и отправить спать.
- Посмотрите, кто тут спит. Великий открыватель совсем выбился из сил. – В голосе Уоррена так же не было энтузиазма.
Адам саркастично рассмеялся, от чего Уоррен на секунду опешил, но уже через мгновение прикинул совмещение характеров Кэрол и своего, и, казалось, всё встало на свои места.