- Ладно, герой, - мужчина взял сына на руки, укутав в своё пальто, - пора отдыхать.
В голове Уоррена ещё раз пронёсся весь сегодняшний день и проделанный путь, отчего стало скучно и тяжело. Он больше не хотел вспоминать минувшие события и готовил для Кэрол максимально короткую фразу. Он даже не планировал оправдываться, не было сил.
Когда дверь открылась, на порог дома упал тёплый жёлтый свет. Жест начинался с приветственной фразы Кэрол, но оборвался на полуслове.
- Кэрол. Мы приехали.
Уоррен зашёл в гостиную с мокрым чемоданом. Он проделывал все движения приготовления к дальнейшему проходу в дом с Адамом на руках. Только после обыденного ритуала, он поставил сына на ноги и повесил мокрое пальто на вешалку. Брюнет повернулся к жене, расстёгивая пуговицы жилета, в попытках как можно быстрее приблизиться к домашнему комфорту.
- На улице был ужасный ливень, но не переживай. Мы не промокли.
Уоррен будто делал вид, что всё происходящее всего лишь обыденность. Будто заботливый отец в очередной раз забрал сына после уроков.
Нельзя сказать, что на Кэрол не было лица. Лицо было скорее новым для Уоррена, выражающим неясную эмоцию. Женщина молчала всё это время, она механически выполняла одно и то же движение, вытирая полотенцем руки. Кэрол смотрела на мальчика немного непонимающе, затем на мужа немного раздражённо. Через минуту времени и целый законченный поток мыслей, она смотрела на обоих как на незваных гостей.
Женщина у двери не была похожа на жену Уоррена. Конечно, поздний вечер разрешал ей быть без макияжа и в домашнем халате. Но что – то чертовски смущало Уоррена в её виде.
- Мама, … - Уоррен будто наплевал на осторожность, обнимая сына за плечо. Он ждал реакции.
Кэрол неожиданно зажала палец полотенцем, широко раскрыв рот и бросив испуганный взгляд на мужа. Уоррен неуверенно указал на Адама.
- Мы хотим есть. – Уоррен всем видом пытался помочь Кэрол прийти в себя.
Во всей этой путанице самым несчастным чувствовал себя Адам. Оказавшись на пороге, он тут же надул щёки, то ли от обиды, то ли от сосредоточенности. Ему не хватало чего-нибудь в руках. Он жутко хотел потрогать хоть что-то. Мальчику было необходимо спрятать детский страх в самый тёмный угол секретной коробочки, код от которой не дано взломать ни одному взрослому.
Поздний ужин в доме Милтонов был невыносим. Некогда просторный и светлый дом, давил толстыми стенами на маленькие комнатки, обязательно заставленными ненужной фурнитурой. Мягкие мешковатые занавески тянули окно ближе к полу и, казалось, сдерживали любое дуновение мокрого ветра. Пар, тянущийся из горячего фарфорового чайничка, кружась, падал на его крышку и носик, оставаясь крупными каплями. Стекая вниз по пузатому чайнику, они непременно портили деревянный стол. Большинство из них стремилось остаться в впадинках ручки чайника, дабы при любой возможности превратить и без того тяжёлый горячий сосуд во что-то более травмоопасное.
Поначалу Уоррен замечал каждую не состыковку в идеальном порядке Кэрол. От избытка напряжения он застыл всем корпусом в несгибаемой позе, будто никогда до этого не сутулился и его спина не знает другого положения. Его единственным желанием было сбежать как можно дальше от происходящего. Уоррен погрузился в мысли. «Может быть, тот фонарь на пересечении Албан и Лиффорд наконец-то починили? Он часто раздражал своим миганьем проезжающих ночных путников. Впрочем, когда я крайний раз посещал Олд Вик, я стал свидетелем разговора о его точной неисправности. Я бы мог, как все мои знакомые, обвинить в этом нарушении местные органы власти, но боюсь… точнее не так. Мне нечего бояться. Я, скорее, уверен, что в этом нет никакого смысла. В нашем городишке есть органы самоуправления – это факт. Выбирали их мы – и последствия тоже должны переживать мы. Выбирали их не мы – значит и решать не нам, даже если жалоб будет более, чем необходимо…»
Минут через десять Уоррен уже размышлял о своём выборе университета приличное время назад. Он пытался вспомнить, чьё это было решение и проанализировать, кто его виновник.
Размышления заменили Уоррену аппетит и его ужин подошёл ко всем известному заключению. Мужчина с неким облегчением оглядел кухню и людей, сидящих за одним с ним столом.
Кэрол всегда садилась напротив мужа. Пожалуй, её самая сильная сторона – это умение держать себя в руках. Впрочем, Уоррен называл это держать всё в себе. Было видно, что женщина занималась подобным и ещё не собиралась уходить от тянущихся верёвочкой мыслей. Мясо на её тарелке видимо уменьшалось, но вилка будто не касалась белоснежной тарелки.