- Ты знаешь, что я подарил тебе на твой девятый день рождения игрушечную железную дорогу. – Мужчина утонул в ожидании, он полностью погрузился в реакцию мальчика, в его тяжелые раздумья, как ему казалось.
Адам почесал голову, потом подёргал себя за ухо. Он вспомнил, какие игрушки ему передавали в лечебницу и не нашёл ничего похожего.
- Не правда, - выдал мальчик, - нет у меня никакой железной дороги! – Адам, подобно отцу, постучал указательным пальцем по его носу, в знак лжи.
Уоррен застыл. Железная дорога была последним подарком перед пожаром. Адам настолько любил новую игрушку, что не смог покинуть комнату без неё. Обычная проклятая железная дорога, самая желаемая, заставила мальчика остаться в пылающей ловушке. Он не мог не знать, не помнить.
Уоррен собрался с мыслями. Они растоптали его, уничтожили всем знакомого Уоррена. Новый Уоррен видел перед собой маленького мальчика, ребёнка, которого он воспитывает и любит. Не Адама – его рождённого сына. Адама – мальчика из лечебницы, но всё такого же любящего его и нуждающегося в нём.
- Знаешь, Адам, думаю мы оба утомились. – Уоррен похлопал мальчика по плечу, - Давай-ка мы отправимся спать.
Адам широко зевнул и закачался на месте. Он шаркающим шагом отправился наверх в детскую. И теперь до утра мальчик не покинет спальню.
Уоррен остался в гостиной. Он прижался спиной к дивану, закрыл глаза и ещё долго собирался с мыслями, пока не почувствовал тягу ко сну. Голова было непривычно тяжёлой, до тошноты. Он уже не мог найти вкраплений светлых мыслей о «любящей жене», «временных трудностях» и прочем. Часто случается, мы осознаём всю элементарность ситуации, только после того, как переживём её. Несуразные вопросы Кэрол в игре, её необычная холодность к Адаму и даже не принятие своего собственного ребёнка.
Одно единственное никак не могло родиться в голове Уоррена. Ответ на вопрос «Зачем?». Он даже свыкся с возможной мыслью смерти настоящего Адама, но в таком случае всё происходящее слишком гениальный и бестолковый план.
«Почему всё ведёт к Кэрол?»
Уоррен устал от бесконечных вопросов и себя самого. Он отправился на кухню. Впервые несколько шагов в собственном доме казались непреодолимым расстоянием. Он остановился в проёме, слившись с ним всем телом.
- Значит, Адам, наш сын… - Он не хотел и не знал, как продолжить фразу.
Кэрол молчала. Она не повернулась ни на мгновение, не изменилась в своей привычной позе, уходящей от любого ответа. Просто обратилась всем телом в холодное окно, делая незаметные глотки воды из стакана.
- Адам ведь не может не помнить своей жизни, - Уоррен был абсолютно спокоен. Ему хотелось любого расклада.
- Адам не может не помнить своей жизни, - Она отвлеклась от воды, стараясь потеряться взглядом в пейзаже за окном, - Адам мёртв.
Он догадывался. Ему хотелось бы лишь догадываться всю жизнь, но не знать точный ответ. Надежда не покидала его сердце. Разум заставлял продолжать. Он посмотрел назад, затем провёл взглядом дорожку до спальни мальчика. Уоррен не знал, как назвать ребёнка в их доме.
- Мы усыновили его сразу после пожара, - она мысленно блуждала по ближнему лесу.
- Мы? Когда? – Уоррен при всём желании не мог вспомнить сказанного.
Кэрол погрузилась в стакан с водой. В голове Уоррена что – то щёлкнуло. Он понимал, как следует обращаться с женщиной, женой, матерью своего ребёнка. Он понимал, как Кэрол обращается с ним. Ни сил, ни желания терпеть это дальше не осталось. Он выхватил из её рук стакан с водой, намочив домашнее платье. Стакан упал, выскользнул на холодный пол и тут же разлетелся в осколки, наполненные символизмом.
Кэрол зарыдала. В жизни она была готова на многое, но не сознаться в содеянном. Никогда это не входило в её планы. Женщина рухнула на мокрый пол. Она елозила коленями по осколкам стекла, что-то трепетала, о чём-то молила.
Уоррен опустился на пол к любимой женщине. Он взял её щёки ладонями и крепко поцеловал.
- Расскажи мне всё, - ближайшие пол часа Уоррен молчал.
Они сидели друг напротив друга за стареньким столом, нарытым скатертью для семейных обедов. Он разглядывал её заплаканное лицо, она смотрела в пол.
- Ты не можешь ничего помнить, - она сжала в руках платье и тут же расправила его на коленях, - Когда Адама не стала мы забыли о семье. Ты перестал возвращаться с работы, замечать меня. Нас больше не было. – На этом самая лёгкая для Кэрол часть была окончена. – Я поняла, что с уходом Адама ушёл смысл моей жизни.