Уоррен по своей натуре был нервным человеком. Конечно, он обращался ко всем нужным специалистам, но безуспешно. Даже детальный анализ всей его жизни не приносил плодов. Иногда Уоррен думал, что в этой схеме не хватает всего одного винтика, маленького и очень важного. Но ещё раз все обдумав, он, как правило, винил себя во всех бедах.
Мужчина устало закрыл глаза и опустил пальцы с сигаретой подальше от лица. Он устал от мыслей, от серой жизни, окутывающий каждого жителя и весь город в целом туманом каждую ночь и порой даже день. Уоррен вслушался в тишину близкого леса и, кажется, его воображение дорисовало звуки медленно текущей холодной воды за несколько километров от лечебницы. Он продолжал блуждать мыслями по проделанному пути, как вдруг его прервал заглушенный смех знакомых голосов. Уоррен повел бровью и взглядом отца, в очередной раз узнавшего о шалости ребёнка, устремился в салон автомобиля. Он какое-то время бессмысленно разглядывал стекло, вслушиваясь в разговор дикторов. Уже через секунду Уоррен почувствовал усталость от надоевших разговоров и, примяв, окурок, блестящим от ночных фонарей, ботинком прошёл за ворота.
Вид ночной лечебницы не приносил душевного покоя. Брюнет даже стал продумывать план побега одной из таких ночей. Он оглядел все немногие балконы и сточные трубы. Его взгляд блуждал по ровно высаженным кустам неизвестной растительности в поисках отличного места укрытия. Не стоит думать, что лечебница была единственной в этом городишке или “особенной”. Скорее пейзаж любой лечебницы не предназначен для ночных прогулок.
Мысли о побеге временами сменялись переживаниями, дошло ли письмо до указанного адресата. Явиться в лечебницу в ночное время без приглашения не похоже на приличный поступок. Прикусив фалангу пальца, Уоррен усмехнулся. Его голову пронзил план Б, заранее продуманный побег. Лицо мужчины согревала улыбка от глупости придуманного поступка и, в то же время, от его порыва свободы.
Помявшись на пороге, мужчина поправил небрежно застегнутое пальто и вошёл внутрь.
Тяжёлая, даже для крепкого мужчины, дверь захлопнулась и перед Уорреном появился забытый безжизненный коридор в никуда. Он вспоминал все моменты, проведённые в этом месте, детский смех и игры, наполняющие стены лечебницы. Впрочем, цвет голубого неба в воде, заполняющий белые стены, сухие рамки ярких картин и даже, неестественно качающиеся на сквозняке, листья зеленых растений: всё это оставалось безжизненным.
Одинокие шаги Уоррена разрезали позднюю вечернюю тишину. Ему хотелось выкрикнуть что-нибудь детское, от чего на лице мужчины снова появилась знакомая улыбка. Уоррен обкусал влажные губы насухо, когда перед его лицом возникла двойная деревянная дверь, окрашенная белой краской. В её шершавых стеклах отражался неясный силуэт, стоящий лицом к входящему.
Уоррен мягко повернул ручку двери и аккуратно вошёл в холл. Высокий мужчина с ярко выраженными скулами и голубыми глазами молча стоял в нескольких шагах от брюнета. Его тяжёлая рука, скованная отличными швейцарскими часами, обнимала плечо сонного мальчика.
- Мистер Милтон, - голос доктора был изрядно вымотанным, но при этом выражал все повиновение должностным обязанностям и своей профессии.
Уоррен мотнул головой в знак согласия и небрежно улыбнулся мальчишке. Большие детские глаза смотрели открытым взглядом и временами пышные детские ресницы хлопали парнишку по щекам. Уоррен опустился на корточки и растянул губы в улыбке ещё шире.
- Здравствуй, Адам.
Мальчик устало моргнул и замахал вперёд и назад маленьким чемоданчиком.
- Привет.
Мужчина медленно убрал руку с детского плеча и легонько толкнул парнишка в спину. Лицо доктора редко выражало эмоции и все они были направлены лишь на рабочие успехи и неудачи.
- Мистер Милтон, я обязан спросить, вы уверены в своём решении?
Уоррен метнулся взглядом к лицу доктора и на секунду задумался. Он сглотнул все свои сомнения и снова улыбнулся. Хотя взгляд Уоррена был более чем напуган, чего нельзя было не заметить, мужчина понимал, где он находится и больше всего боялся, что доктор прочтёт его эмоции. Внезапно в плечо Уоррена прилетел лёгкий удар маленького чемоданчика. Адам сонно подошёл к отцу и упал на его колено, обняв шею Уоррена руками. Отцовские чувства утопили все переживания. Мужчина забылся в детском лице. Он медленно поднялся на ноги, одновременно крепко и аккуратно сжимая детское тело. Уоррен почувствовал неописуемый прилив уверенности, его глаза искали причины встретиться со взглядом доктора и через минуту причина была найдена.