Я чувствовала обиду и горечь, которые наполняли княжну. Но они тут же смывались волной стыда за то, что она не радуется возвращению мужа, а жалеет себя. А потом вновь накатывала злость на то, что Доброслав счастливо жил со второй женой, а она была одна. Но и это уносилось волной долга и обязательств княжеской жены.
Тихонько коснувшись руки Цветаны своей ладонью, я хотела дать ей понять, что я рядом и понимаю её. Не знаю, как бы я смотрела на Демида, если бы он вернулся после стольких солнц разлуки весь пропитанный другой женщиной.
Княжич тем временем кратко рассказывал о том, где он был всё это время. Когда он закончил, Демид спросил, видел ли Доброслав в своём селении сынов Перуна.
― Я никого не замечал, ― качая головой, ответил мужчина, ― они или все уничтожены, или хорошо скрываются. Да и взрослые воины все с моим отцом полегли, а дети их, что сейчас отроками да молодцами стали, ещё не посвящены.
― Я хочу найти их и возродить в них силу огня, ― сказал Демид. ― А потом мы соберём отряды и будем искать возможность проникнуть в княжеский терем. Прямое столкновение нам не выиграть, поэтому надо убрать князя тихо, перебить его приспешников, и тогда можно будет вернуть вам со Светозаром власть и земли.
Княжич молчал.
― Я не чувствую себя вправе отправлять людей на погибель ради восстановления своего правления, ― сказал он. ― Слишком многие не вернулись в семьи после нашего похода с отцом. И проигрыш последней битвы на моей совести.
Демид удивлённо посмотрел на него, и Доброслав рассказал про то, как их переиграли противники. Мы с интересом слушали его, ведь не знали, что способствовало решающему поражению.
― Кто-то читал ваши мысли, ― сказала я, ― когда враги поняли, что вам известны их планы о засаде, они изменили свои.
― Если они слышали нас тогда, то слышат и сейчас, ― сказал княжич.
― Я позаботилась об этом, ― ответила я, ― ещё когда в наш дом приезжали дружинники, разыскивающие княжну, я почувствовала холодные, длинные щупальца приспешников Нави, что пронизывают всё вокруг, исследуют каждый уголок, чуют и передают услышанное. Поэтому над нашим домом теперь постоянно висит защитный морок. Я поддерживаю его неустанно, а все близкие носят защитные амулеты. Не только княжеские, но и обычные коноки, заговорённые для защиты.
Все, у кого были амулеты, непроизвольно дотронулись до них.
― Но ведь талисман был на мне и тогда, но враги услышали нас, ― возразил он.
― Ваши планы были доступны всем воинам, а прочитать их мысли не составит труда, ― сказала я. ― Поэтому новый князь позаботился о контроле своих дружинников: у каждого из них на груди висит заряженный амулет, который помогает им видеть магию. Через этот же амулет князь может управлять сознанием воинов и контролировать заговоры против себя. Но об этих свойствах талисмана воины не знают.
― Ты уверена в последнем? ― уточнил Демид.
― Да, я внимательно смотрела на воинов, когда они приезжали собирать дань, ― ответила я, ― изучала именно их талисманы, и знаешь, они связаны между собой невидимыми нитями. Наверное, для того что было легче следить и управлять. Я заметила, что когда один из воинов злился, это чувство быстро передавалось остальным. Значит, есть влияние талисманов друг на друга и на самочувствие владельца. А наполнить талисманы общим указанием ― несложно.
― Это интересно, ― согласился муж, ― и может пригодиться нам, когда надо будет перевести дружину под своё влияние.
― Но колдун, который помогает князю, будет до последнего держать власть над талисманами, ― сказал княжич.
― Будет, и мы должны быть готовы к магической битве, а не только к человеческой, ― сказал Белозар.
Цветана всё это время молчала, и когда мужчины закончили говорить, произнесла:
― Доброслав, ты говоришь, что не чувствуешь себя вправе отправлять людей на погибель ради возвращения власти. А ты подумай об этом не как о восстановлении твоих прав, а как о свержении дурного порядка, что сейчас губит людей, и возвращения людям свободы и права на свою жизнь: возможности самим распоряжаться своим урожаем, жить по Прави, а не по указам нового князя.
― Ты права, ― сказал княжич, ― не я здесь главная фигура, а люди, что живут под гнётом завоевателей. Если они не захотят видеть меня правителем, то я уступлю власть нашему сыну. Ты воспитала его достойным человеком?