— Глупая, что ты делаешь?
— Отпусти меня, и поговорим спокойно. Так я не могу.
— Хорошо.
Отпустив ее руки, — надо сказать, весьма неохотно, близость к Ванде приводила его плоть в настоящее неистовство, — Грэм вернулся к двери, снова привалился к ней спиной. На всякий случай, чтобы Ванда не вздумала уйти. Что она перемахнет черед перила, он не опасался. Балкон располагался высоко над землей, а принцесса была умной девушкой. Ванда поискала взглядом, куда сесть, и устроилась прямо на перилах. Поза, не слишком подходящая для знатной дамы (так она выглядела как мальчишка, сидящий на заборе), была в самый раз для Ванды.
— Слушаю тебя внимательно.
— Сначала расскажи, что же произошло тогда в форте. Как получилось, что Ив и Дэмьен выбрались, а ты остался?
— Ив разве не рассказал? — удивился Грэм.
— Он сказал, что ты мертв.
— А Дэмьен? Не опроверг это?
— Мы говорили наедине, — тихо ответила Ванда. — После того, как мы прождали тебя два дня, и собирались уходить. Я не хотела, тогда Ив отвел меня в сторону и сказал, что тебя убили в форте.
— Вот как, — медленно сказал Грэм. — И никому больше он этого не говорил? Интересно.
— Никто и не спрашивал. Всем остальным он рассказал другое. Что вы разделились, чтобы было проще выбраться, и договорились увидеться у Гернота. Тот факт, что ты так и не появился, можно было расценивать двояко: или ты погиб, схвачен, короче, так или иначе остался в крепости, или вышел оттуда и пошел своей дорогой. Ни у кого не было ни желания, ни времени проверять.
— А Дэмьен? Что он?
Ванда пожала плечами.
— Не знаю. Он не возражал, когда все решили возвращаться в Медею. Перед этим, правда, он долго беседовал о чем-то с Ивом…
— Все ясно, — кивнул Грэм. Лицо его совсем помрачнело, глаза потемнели. — Ничего другого я и не ждал…
— Я… я оплакивала тебя… — Ванда опустила голову, спрятала глаза за пушистыми темно-рыжими ресницами. — Мне было очень больно, что ты погиб из-за нас.
— Приятно услышать, что хоть кого-то опечалила моя мнимая гибель, — криво усмехнулся Грэм и вздрогнул: в дверь стучали. Он одновременно и услышал стук, и почувствовал его спиной.
— Открой, — нервно сказала Ванда.
Грэм покачал головой.
— Мы еще не договорили.
— Открой! Это, наверное, Ричард. Если мы откроем, он Безымянный знает что подумает.
— Пусть думает.
Стук стал настойчивее; Грэм и не думал отходить от двери. Он встретился взглядом с умоляющими глазами Ванды, и на лице его медленно проступила весьма неприятная улыбка.
— Ванда? — раздался из-за двери мужской голос. Это был не Ричард — Дэмьен. — Ванда, все в порядке?
— Да, — ответил за Ванду Грэм. — Не беспокойтесь, ваше высочество. У нас все прекрасно. — И добавил тихо, чтобы не услышал никто, кроме него самого: — Безымянный бы тебя побрал…
— Князь! — тут же переключился на него Дэмьен. — Извините, если я вам помешал, но… разрешите присоединиться к вам. Нам надо поговорить.
— Нам тоже.
— Да впусти ты его! — Ванда вцепилась в его одежду и с неожиданной силой дернула на себя, на секунду оторвав от двери. — Хватит валять дурака, в самом деле.
Несколько ошарашенный, Грэм чуть не потерял равновесие, — не ожидал он от Ванды такой прыти, — и отошел в сторону.
— Входите, ваше высочество, — сказал он сквозь зубы, одарив Ванду взглядом, на мгновение сверкнувшим дикой яростью. Он почувствовал приступ бешенства, и чтобы справиться с ним, сжал пальцы в кулак.
Дверь нетерпеливо распахнулась, и на пороге появился медейский наследник собственной персоной. Грэм видел его всего один раз, в спешке, но запомнил на всю жизнь его смуглое, резко очерченное лицо с высокими скулами, сросшиеся на переносице брови, черные глаза. Сейчас стало ясно, до чего он похож на свою мать. Черты его отличала такая же дерзкая красота, но несколько загрубленная, более жесткая.
— Прошу прощения, — проговорил он, коротким движением откидывая за спину пряди черных густых волос. — Ванда, тебе лучше вернуться. Ричард обеспокоен твоим исчезновением.
— Я сейчас приду в залу, — быстро сказала Ванда и бросила на Грэма непонятный взгляд. Кажется, в нем проскользнуло изрядное облегчение. — Князь, мы поговорим позже.
Грэм сухо кивнул. Проводил глазами ее гибкую фигурку, в мгновение ока исчезнувшую за портьерой, и сам сделал шаг к двери.
— А вас, князь, я попрошу остаться, — остановил его Дэмьен. — Я бы хотел поговорить.
Глава 7
Несколько минут прошло в тишине. Нет, не совсем в тишине — из залы доносилась приглушенная музыка, в кронах деревьев в парке шумел ветер. Грэм отошел к перилам и подставил ему лицо, наслаждаясь прохладой после жаркой, душной залы, полной насквозь искусственными ароматами духов. Он вырос на севере, и хотя его здорово помотало по свету, до сих пор иногда скучал по холодным ветрам зимы и летней прохладе.
Он почти забыл о присутствии принца, но тот напомнил о себе, тихо кашлянув:
— Князь…
— Да, мой принц? — Грэм неохотно повернулся. И зачем его сюда принесло?
— Я… Безымянный, даже и не знаю, как начать. Глупо, столько лет прошло… Мне кажется, было бы идиотизмом сказать: "Мне жаль, что мы сочли вас мертвым".
Грэм пожал плечами.
— Так не говорите. Что мне ваши сожаления? К тому же, и в самом деле, прошло много лет.
— Но ведь вы не забыли.
— Трудно забыть такое, — Грэм кинул быстрый взгляд на изуродованные пальцы и поморщился. — Но вас это не должно волновать.
— Нет! — вскинул голову Дэмьен. — Меня это волнует! Вам я обязан своей жизнью и своей свободой, а отблагодарил вас, оставив в руках касотцев! Я знал, что будет, если они вас схватят, но не попытался даже разузнать о вашей судьбе.
Грэм промолчал. У него никогда не находилось слов, чтобы говорить о пережитом в касотской крепости. Один-единственный раз он смог заговорить об этом, но это оказалось так больно, словно горящей головешкой тыкали в незажившую рану. Так больно, словно он еще раз проходил через это.
— Я знаю, что нет смысла приносить извинения и оправдываться — теперь, — продолжал Дэмьен. — Да предательство и не прощают. Но позвольте мне отблагодарить вас. Хоть как-нибудь.
— Я польщен, — медленно сказал Грэм, слегка поклонившись. — Но у вас нет ничего, чего бы мне хотелось. Или, скажем так, есть нечто, что мне нужно, но чего вы мне дать не можете.
Дэмьен слегка нахмурился.
— Что же это? Я могу дать вам все: деньги, славу, почести, землю…
— Но не свою сестру.
Молчание. Музыка в зале стихла, сменившись едва слышимым шуршанием одежды и шелестом шагов, приглушенными голосами и смешками. Дэмьен стоял, наклонив породистую голову, не шевелясь, словно статуя. Грэм покосился на дверь, ведущую в залу. Ему хотелось уйти туда, уйти от этого разговора, разыскать Ванду, и поговорить с ней еще раз, по-другому. Или вообще уехать отсюда, из этого сверкающего стеклом и хрусталем дворца, похожего на шкатулку, из Медеи, вернуться в свой черный, осыпающийся замок… Забиться туда, как раненный зверь забирается в нору поглубже, чтобы зализать раны или умереть. Который раз Грэм подумал, что произошла ошибка, что он должен был умереть еще три года назад, в Северной, что факт его выживания — страшный просчет, и боги просто не знают, что теперь делать с ним. Линия жизни его оборвалась тогда, и судьбы, предопределенности для него больше не было, не могло быть.
— Вы откровенны, князь, — сказал, наконец, Дэмьен, не поднимая головы. — Предпочитаете рубить с плеча?
— Предпочитаю говорить сразу о деле.
— Но Ванда помолвлена.
— О чем и речь. Ее руку вы отдать мне не можете.
— Князь… Я думаю… я уверен — здесь вы ради нее. Ради Ванды. Но, прошу вас, будьте моим гостем, буквально на час. Позвольте предложить вам вина и… свою компанию. Поговорим в более удобном месте.
Ну о чем мне с ним говорить? — с глухой тоской подумал Грэм. Ванда, Ванда ходит где-то здесь, в нескольких футах от меня, танцует, разговаривает, улыбается жениху, не мне… А я буду пить вино с ее братом. Зачем?!