Когда волосок истаял в его руке и последняя капля упала на амулет, он вновь сжал его в ладони.
Теперь приближение к Шесс любых кровных родственников Кираны он будет чувствовать гораздо сильнее. А то, что это необходимо, ясно читалось сегодня в глазах Лоаденхайта…
Лоаденхайт метался в мягком полумраке своего кабинета из угла в угол, лихорадочно соображая… Его раздирало от гнева и бессилия. Хранители отказывались открыто принимать его точку зрения, никто не хотел выступать против Азула и Кросстисса в открытую. Тем более сейчас, когда полузмей наконец добился равновесия Нити. Север перестало лихорадить, на Юге тоже все стихло, и люди побережья получили возможность вернуться на разрушенные местности и разгрести завалы. Хорошо, что там нет суровой зимы…
Но Лоаденхайт был уверен — эта победа ненадолго. Мир висел на волоске, демоны скоро войдут в Храм, как к себе домой, а этот юнец Азул защищает пресловутый «выбор сердца», лишая их единственного шанса! Такая редкость — Черный Хранитель в Белом Храме, и быть таким идиотом, чтобы не использовать этот единственный шанс, мог только Азул!
Издавна, случайные союзы Черных и Белых Хранителей являлись большой удачей не только потому, что это было очень сложно устроить. Но еще из-за того, что дети от таких союзов рождались невероятными по своим возможностям. Единственным представителем такого союза на данный момент был Азул. И он занимал главенствующий пост Белых Хранителей по праву. Но он был один, и его стало недостаточно…
И единственный шанс для них — это союз Кросстисса и Кираны. Их ребенок смог бы в корне задушить волнения Черных и надолго принести равновесие в их мир.
Советник метнул горящий взор в большое окно за столом. Они и так слишком затянули с этим решением! Надо было действовать еще тогда, когда Кросстисс впервые появился в Белом Храме! Это была бы равнозначная плата за его обучение у Белых. Но главный Хранитель ни тогда ни сейчас не собирался пользоваться ситуацией!
Советник саданул кулаком по столешнице. Он сделает все сам! Он спасет этот мир и займет место верховного Хранителя по праву! Всего-то, надо убрать девчонку…
И вот тут лицо Советника дернулось в подобии кривой улыбки. То, что волею случая открылось ему, вызвало в Лоаденхайте чувство восхищения Кросстиссом. Полузмей умудрился приставить к ней личного Хранителя — черного дракона, используя его слабость к девчонке! Это надо обладать редкой расчётливостью! Только избранной дракон может подарить такой амулет.
Советник вдруг застыл в центре кабинета. Его лицо на миг утратило жесткость, глаза потеплели… Когда — то он сам отдал такой же подарок своей единственной…
Но миг пролетел, и Лоаденхайт задумчиво потер подбородок. Нет, предлагать черному дракону сделку напрямую очень опасно. А вот использовать эту его слабость вполне возможно…
Небо над храмом начало светлеть и наливаться нежно розовым. День обещал быть морозным и солнечным, как если бы ничего и не происходило, и мир не вибрировал от набирающих силу грядущих изменений…
Стоило Дельфи сделать глубокий вдох, и вот уже легкая рябь предвкушения побежала по телу — от центра грудной клетки до кончиков пальцев… Еще нет ни одной тяжелой мысли в голове, грудь не разрывают эмоции от пронизывающего взгляда пылающих огнем глаз… Он был рядом и наверняка следил за каждым ее движением. Его рука в любимом жесте запустила пальцы в ее волосы и чуть собрала их, оттягивая назад. Губы легко коснулись затылка, и кожа послушно запылала, а в ее руках появилась привычная слабость… Наверняка он уже давно не спал, и лишь ждал ее… Иначе откуда весь этот накал, моментально подхваченный ее телом?
Она запрокинула голову сильнее, предлагая поцеловать себя в губы и сильно выгнулась, прижимаясь к нему плотнее бедрами… Послышался завораживающий шелест грубой ткани простыней, сминаемой его телом, его глухое короткое рычание, и через мгновение она услышала собственный вскрик, тут же перехваченный его поцелуем.
Его горячая плоть выскользнула на мгновение, но тут же нетерпеливо погрузилась обратно, наполняя тело противоречивыми ощущениями: спокойствием и опасением… Его ладонь скользнула на ее живот и прижала ее спиной к его телу, не разрешая выгибаться. Сонный разум сердито заворчал: опять ему нужно все контролировать! А голодное тело вновь непослушно прогнулось, усиливая ощущения. Над ухом прошелестел его порывистый вздох, и она тут же оказалась прижатой животом к постели.