— Ну, как хотите! — кивнул Карл. Его все еще мутило…
Подплыла шлюпка. Первым в нее сошел Лещинский и протянул руку королю, который быстро спрыгнул вниз. В это время с английского и голландского фрегатов бухали пушки, окутывая корабли белыми облаками дыма, прикрывая смелый десант короля яростным огнем по берегу… От английского корабля к берегу также плыла лодка. Гребцы быстро работали веслами, но человек в гражданском платье и с непокрытой головой, стоя на носу лодки, кричал по-английски:
— Быстрее! Быстрее! Гребите прямо к шлюпке короля Чарльза!
То был писатель Даниэль Дефо…
В тридцати шагах от берега Карл нетерпеливо спрыгнул с борта шлюпки, погрузившись в воду по грудь. Его спутники, офицеры и солдаты, последовали за ним. К своему великому неудовольствию Микола также оказался по пояс в воде, спрыгнув в числе последних.
Датчане отчаянно отстреливались. По ним стреляли также… Вокруг негромко свистели пули, словно воробьи пролетали над головой. Карл обернулся и встретился взглядом с английским генерал-квартирмейстером Стюартом.
— Что это за шорох? Слышите, генерал?
— Это не шорох, — слегка улыбнулся наивности Карла опытный англичанин, — это звук, производимый ружейными пулями, выпускаемыми в вас, мой король!
— Да неужели! — словно бы обрадовался Карл. — С этих пор этот звук станет моей любимой музыкой, генерал!
И не успел король договорить, как Стюарт схватился за плечо, раненный «любимой музыкой» короля. Все пригнулись.
— Ваше величество! Осторожней! — испуганно крикнул Лещинский. Однако Карл, прижимая одной рукой треуголку к голове, а другой сжимая шпагу, как ни в чем не бывало бежал вперед, разбрызгивая ботфортами воду.
Карл XII во время десанта под Копенгагеном
— Похоже, пан Микола, вы правы, — оглянулся Лещинский на оршанца, — кажется, наш юный король влюбился…
Датчане уже не стреляли, они, побросав мушкеты, тоже бежали, только не вперед, а назад… Дания сдавалась.
Очень скоро в шведский лагерь пришла депутация датчан, приветствуя сына своей доброй принцессы Ульрики Элеоноры и упрашивая его не бомбардировать город. Карл принял депутацию верхом, во главе своей бравой гвардии. Депутаты пали на колени, а король успокоил их:
— Я был вынужден поступить так, как я поступил. Примите уверения, что с этого дня я буду искреннейшим другом вашего короля!
Быстро одолев Данию, Карл стал торопиться в Ригу, чтобы разгромить дерзкого саксонца. К нему он отнюдь не питал тех же дружеских чувств, что к датскому Фридриху. Туда же, в Ригу, собирался со своим новым полком и Микола Кмитич, обдумывая, как бы по дороге отпроситься от дальнейшего участия в этой войне, в которой литвинский князь не видел никакой пользы ни для себя, ни для родной страны. Единственная выгода, какую видел Микола в тесном общении с Карлом XII, — это разузнать хотя бы что-то про свою Аврору и поучаствовать в скорейшем сбрасывании с трона негодяя Фридриха Августа.
Да, много воды утекло с того времени, когда юный Кмитич был влюблен, но, похоже, Микола все еще любил златокудрую шведку и просто хотел знать, где она. Находясь на борту «Короля Карла», оршанский князь уже порывался поговорить об этом с королем, но… то Карла укачивало и ему было не до разговоров, то Миколу останавливал Лещинский.
— Поверьте мне, любый мой пан Микола, — негромко говорил Лещинский, — Карл обращается с паненками не лучше деревенского увальня и сторонится их, как черт ладана. Я уверен, что вашу Аврору он не знает и никогда даже не видел. Если бы знал, то мы бы ее уже где-нибудь сами заприметили.
— Кажется, вы правы, пан Станислав, — вздыхал Микола…
Однако дальше дороги Миколы и так понравившегося ему Лещинского разошлись. Станислав поехал в Варшаву собирать союзную Карлу конфедерацию и возглавлять борьбу против курфюрста в Польше, а Микола Кмитич остался при шведской армии. С одной стороны, ему было интересно, он чувствовал, что является свидетелем грандиозных исторических событий, но с другой — всем сердцем желал вернуться в Оршу.
И в эти же самые августовские дни Кароль Станислав Радзивилл в компании с Фридрихом Августом и Иоганном Паткулем собственной персоной бодрым маршем шел вместе с саксонской армией тоже к Риге, где уже больше двух месяцев без всякого толка стоял под стенами этого шведско-летгалльского порта семитысячный саксонский корпус польского курфюрста-короля… Ни поляки, ни литвины не изъявляли желания воевать в Лифляндии, и Фридрих нанял опытных солдат у себя на родине. И лишь Кароль Радзивилл шел с литвинскими гусарами, драгунами и рейтарами, набранными за собственные деньги.