Карл говорил что-то еще, но Кмитич уже не слушал его, точнее, не мог понять, что говорит ему шведский король, ибо в голове его все смешалось и закрутилось в бешеном вихре… Аврора и Фридрих… Как это плохо сочетается! Как это глупо, нелепо и даже смешно! Ведь они разные, как день и ночь! А может, как раз именно из-за этого?..
— Король вас не примет, сударыня, — сказал Микола Авроре, возвращаясь к ней, ожидавшей его в гостиной.
— Почему? — в голубых глазах застыл почти ужас.
— Потому что ему известно, кто вы! — Кмитич отвернулся в сторону, не желая смотреть в глаза Авроры.
Щеки женщины вспыхнули пунцовой краской.
— Проклятье! — она раздраженно швырнула веер. — Вторая половина моей жизни состоит из сплошных неудач!
— Наверное, накопились за первую, — горько усмехнулся Микола, подавая ей руку… Аврора, поколебавшись, взяла его под руку…
— Ники, ты, верно, думаешь, что я шлюха?
— Не совсем так, но что-то в твоем, Аврора, поведении от этого есть.
— Нет, нет ничего, — холодно отвечала женщина, глядя себе под ноги, насколько позволяло пышное цветастое платье, — ты просто ничего не знаешь. Я не просто так сошлась с Фридрихом. Я спасала брата.
— Да? — Микола остановился, с любопытством глядя на Аврору. — Филиппа?
— Так, Филиппа. Филиппа Кристофа фон Кенигсмарка, который бесследно исчез в ганноверском дворце Вельфов. Я пыталась хотя бы что-то узнать о нем…
— И что, узнала?
— Нет. Впрочем, можно с предельной точностью сказать, что он был убит в замке курфюрста в Ганновере из-за каких-то любовных интриг. Смерть брата перевернула всю мою жизнь, Ники.
— Сочувствую… Карл верно сказал, что твоему сыну шесть лет?
Аврора бросила немного удивленный взгляд на Миколу:
— Он так сказал?
— Да.
— Верно. Я родила 28 октября 1696 года в Госларе сына, маленького Морица Саксонского.
— От Августа, — не то утвердительно сказал, не то спросил без вопросительной интонации Кмитич.
Аврора не ответила. Это было ясно и без слов…
Они вышли и остановились около скамейки перед крыльцом дворца.
— Присядем, — предложила Аврора. Они сели.
— Теперь, когда все в прошлом, я могу кое-что тебе рассказать, — вздохнула женщина, нервно потирая руки. — Так, Ники, ты прав. Я заигрывала с королем Карлом. Мне он жутко нравился. Нет, он не был, как ты, красавцем. Но… Какая-то сила шла от него. Какая-то мощь! Увы, ничего из этого не вышло, несмотря на то, что он, похоже, любил меня.
— Любил? — Микола с удивлением посмотрел на правильный точеный профиль Авроры.
— Так, Ники, любил…
— Как я?
— Нет. Ники, ты — это… другое. Хотя… я не знаю…
— Но до Карла, Аврора, ты сошлась с его кузеном Фридрихом. Почему с ним? Он же тебя недостоин! Да к тому же младше тебя был! Ты, похоже, вообще любишь тех, кто тебя младше!
— Да, и это началось с тебя, — улыбнулась игриво Аврора, взглянув на Миколу.
— С меня?
— Так. Я ведь тебя старше почти на год. А ты был таким милым и привлекательным в свои семнадцать лет! Я в самом деле влюбилась тогда. Ты и сейчас выглядишь не старше двадцати восьми.
— Спасибо, — не особо обрадовался Микола, — но почему все-таки Фридрих?
— Эх, Ники, — Аврора грустно улыбнулась, вновь метнув свой прелестный взгляд на Миколу, — так, ты прав, недостоин. Прав ты и в том, что он был моложе. И красив. К тому же отважен. К нему вполне подходит французская песенка про Анри IV: «…Войну любил он страшно и дрался, как петух, и в схватке рукопашной один он стоил двух…» В шестнадцать лет Август храбро осаждал вместе с датчанами Гамбург под началом отца, а затем воевал на Рейне с французами. Потом он воевал с турками, командуя армией римского императора Леопольда…
Микола прервал Аврору, издав звук, похожий на смех. Он горько усмехнулся, покачав головой. Ему тоже выпала участь в свои юные годы воевать с турками под Веной, но что-то это Аврору не впечатляло. Может, потому, что ему не светил никакой европейский трон?
— И вот ты влюбилась в Фридриха… — кивнул головой Микола с ироничной улыбкой на устах.
— Нет, Ники, не влюбилась. Это была минутная страсть.
— От которой ты родила ребенка?
— Так, Ники, так, — она опустила голову, — так случается.
— А ты знаешь, сколько было у Фридриха любовниц помимо тебя? Ты в курсе, что у него больше двухсот незаконнорожденных детей?
— Знаю. Теперь знаю. Но тогда…
— Пятьсот любовниц, Аврора! Пятьсот! И он этого даже сам никогда не скрывал! И ты решила встать в их плотные ряды?
— О, нет, Ники, — Аврора откинулась на спинку скамейки, — я тогда всего этого не знала. Фридрих был просто молодой, красивый и удачливый воин. Это так нравится нам, женщинам!