— Вздор! — щека Петра задергалась нервным тиком, лицо побагровело. — Все это вздор! Немедля уберите эту икону из храма! — вытаращил глаза Петр. — Вы что же, вновь хотите сказать, что ваша церковь лучше московской? Вы это нарочно делаете? Убрать икону немедля!
— Мы ничего не хотим вашей церкви сказать! Мы к ней не имеем никакого отношения! — уже громче возразил Зайковский. — Я же не могу убрать икону. На то нужны очень веские причины.
— Тогда вы! — длинный тонкий палец уперся в удивленное лицо Анкудовича.
— Что? — не понял святой отец.
— Тогда вы уберите эту икону! — Петр явно заводился.
— Я этого тоже не сделаю! — тихо, но уверенно произнес Анкудович, нервно проведя ладонью по аккуратно подстриженной бороде.
— Тогда я сам вышвырну эту икону отсюда! Меньшиков!
Меньшиков кивнул офицерам, и те кинулись исполнять приказание.
— Что вы делаете! — Зайковский и Анкудович бросились к офицерам, принявшись их оттаскивать от иконы, к которой уже тянулись лапы этих вояк.
— Уберите свои руки! — почти завизжал Петр и, схватив трость, с силой ударил Зайковского. Старик охнул и, схватившись руками за окровавленную после удара голову, упал. Петр бил тростью уже лежащего викария, потом выпрямился, повернув красное дикое лицо к Меньшикову.
— Схватить их! Под арест всех!
— Воронов! Выполняй! — крикнул Меньшиков усатому офицеру…
Офицеры бросились хватать уже не икону, а священников. Между ними завязалась потасовка. Святые отцы оказались не такими уж и слабыми мужами. Петр выхватил шпагу и, громко выкрикивая что-то неразборчивое, принялся ей лупить и колоть священников. Меньшиков обнажил свой палаш и наотмашь рубанул Кальбечинского, тот рухнул, а по гранитному полу от его головы стало расползаться черное в слабом свете лампад кровавое пятно… Святой Иосафат Кунцевич и другие святые молча и осуждающе взирали с икон на греховное злодеяние… Якуб Кнышевич, Язэп Анкудович и Мелет Кондратович окровавленными падали на пол, порубленные палашами, поколотые шпагой царя…
— Заберите этого! — бешено вращая глазами, кивнул офицерам на лежащего без чувств Зайковского Петр. — Уходим отсюда!.. К черту этот храм! Алексашка! Завтра же сюда перетащи бочки с порохом. Ты намедни жаловался, что негде порох хранить? Вот тебе арсенал! Распоряжайся здесь!
Офицеры схватили за ноги викария Зайковского и потащили к выходу, куда, стуча каблуками и звеня шпорами, уже направлялся царь…
Из своего укрытия выбрался перепуганный Попович. Хмельной с обеда, он враз протрезвел. Не обращая внимания на лужи липкой крови, старик ползал на коленях среди лежащих на полу священников, что-то испуганно бормоча… Все святые отцы, кажется, были мертвы… Но вот зашевелился Анкудович. Попович на коленях подполз к нему:
— Отец Язэп! Вы… вы живы?
Анкудович приподнялся, тихо постанывая.
— Рука, — прошептал он. Попович подхватил Анкудовича, помог ему подняться.
— Надо уходить, отец Язэп! — полушепотом, дико озираясь, говорил Попович. — Надо быстро уходить! Руку вам позже перевяжу. Сейчас эти волки вернутся, и тут будет как в Порт-Ройале в 92-м году или как в Панаме, куда заявился Генри Морган со своей командой… Что за люди, отец Язэп, что за люди!
Архангел Михаил, икона XVIII века
И было непонятно, о ком же говорил Попович — о царе ли Петре с Меньшиковым или же о команде английского пирата Генри Моргана…
Попович был прав, уводя подальше раненого Анкудовича. Словно вампиры, вкусившие кровь, Петр и Меньшиков уже не могли остановиться. Бесы вселились в московского царя. Он орал, лютовал, приказывал всех перебить и повесить… Его солдаты ворвались к базилианам, учинили там погром и утащили с собой старого архимандрита Якуба Кизиковского. Царевы слуги забрали его в свой лагерь и всю ночь пытали на дыбе, требуя выдать, где спрятана соборная казна. Кизиковский молчал, терпеливо снося все издевательства и мучения изуверов.
— Божий суд вас ожидает! Ох, не завидую я вам, царь вурдалаков! — смеялся Кизиковский окровавленным ртом в лицо Петра. Царь еще больше свирепел:
— Хватит с ним возиться! — приказывал он Меньшикову. — Повесить, и все дела! И этого викария Зайковского тоже повесить! Проклятый город! Проклятая страна!