— Больше зарядов для взрыва нет! — развел руками Меньшиков. — Что делать, мин херц?
— Ничего! Уходим отсюда подобру-поздорову, — отвечал царь, метая черные молнии своих злых глаз в сторону неприступного храма.
Армия царя спешно снялась и грохочущим обозом пошла в сторону Гродно, чтобы и там творить разбой и грабить ни в чем не повинную землю.
Глава 19
Вокруг Гродно
Как бы ни переживал Микола Кмитич из-за Гродно, как бы ни молил Бога, чтобы миновала чаша войны этот город — не вышло. Облюбовали Гродно царь Петр и курфюрст Август. В конце 1705 года здесь расквартировалась армия под командованием фельдмаршала-лейтенанта барона Георга Огильвия и генерала Аникиты Ивановича Репнина числом до двадцати четырех тысяч человек… Солдаты царской армии тут же разграбили костел и дворец Сапег, находящийся рядом…
До Рождества погода на Гродненщине была самая что ни на есть колядная: сверкающий на солнце снег, легкий зимний морозец, ясный месяц по вечерам на небе. Но едва отпели колядные песни ряженые хлопцы и девчата, зимний бог Зюзя раскапризничался: днем и ночью пошли дожди, струи воды сбили снег, развели грязь на улицах и дворах… Горожане чертыхались, прыгая через мутные лужи, увязая санями в липкой, смешанной со снегом и водой грязи… Сани сменили на телеги… Реки «прошли великим половодьем»… Мерзкая погода подбросила и еще одну неприятность московской армии — болезни… Солдаты болели и умирали. Десятками, потом сотнями… Число умерших уже пошло на тысячи. Но покинуть непригодный для стоянки большой армии город Репнин с Огильвием так и не успели: 13 января 1706 года шедшая из Польши шведская армия под командованием самого Карла XII, преодолев без боя Неман, ударила по коннице Меньшикова, заставив ее спешно отступать в Минск-Литовск, и отрезала Огильвия и Репнина от какого-либо сообщения с царем Петром… Репнин и Огильвий предприняли вылазку, но, попав под кинжальный огонь шведских орудий и мушкетов и в очередной раз испытав холод штыков королевских солдат, быстро ретировались обратно за стены города. Увы, для московитских генералов в Гродно не было ни запасов провианта, ни пороха, ни пуль… Один за другим солдаты начали болеть на влажном литвинском морозе, падать мертвыми прямо на посту или в строю…
Однажды, на Крещение, в город пришел литвинский крестьянин, якобы на праздник к родне. Его пропустили. Крестьянином оказался поручик московской гвардии Яковлев.
— Царь требует от вас немедленно покинуть город и идти на Брест-Литовск! — говорил он Репнину.
— Как? — Репнин и Огильвий смотрели на поручика бешеными глазами. — Ну давайте лично мы оденемся в литвинскую одежду и выйдем из Гродно в Брест. Но тут же более двадцати тысяч солдат! Половина больные!
— Шведов вокруг города не больше, всего двадцать тысяч, — говорил Яковлев, — они стоят неплотным кольцом. Постарайтесь пробиться.
— У них один наших троих стоит, — зло отвечал Репнин, — а больных, голодных и изнуренных и всех десяти!..
Тем не менее под нажимом Яковлева попытку выйти из осажденного города московиты все-таки предприняли. И вновь, потеряв людей под ядрами и пулями, вынуждены были быстро бежать обратно за стены города. Тем временем артиллерия Карла то и дело обстреливала Гродно… Положение ухудшалось. К концу февраля у Огильвия и Репнина умерло и погибло уже почти восемь тысяч человек. И солдаты продолжали умирать…
Ну а сам Карл не долго находился в лагере под Гродно. 29 января он пошел на Сморгонь, но, одолев по мокрому слякотному бездорожью десять переходов, так и не настиг московскую армию, которая бросила бесполезные сани и отступала на телегах. Немецкие офицеры, перебежавшие к шведам, сообщали, что петровские драгуны «никогда противитца не будут неприятелю и всегда будут бегать».
Генерал Аникита Репнин
Захваченные пленные также говорили, что их государь оттягивает войска к своим границам, чтобы там дать баталию. Все это не нравилось Карлу…