Яковлев, уходя из Гродно, оставил приказ Петра — до конца зимы увести армию в Брест. Взбешенный докладом Яковлева Петр вновь послал поручика в город, с новым приказом, что операцией теперь командует Меньшиков, а не Огильвий, с приказом, чтобы блокированные войска держались до весны и делали прорыв из города после половодья, отступая за Неман, к Бресту.
Положение армии Московии осложнилось еще и тем, что Август II, от кого ожидали помощи Огильвий и Репнин, при появлении шведов под Гродно поспешно покинул гродненский лагерь, уведя с собой не только свои подразделения, но и четыре московских драгунских полка. В результате оставшиеся в Гродно войска лишились кавалерии, необходимой для разведки и добывания продовольствия… На ожидаемую помощь от Фридриха московским генералам рассчитывать более не приходилось: генерал Карла XII Карл Густав Реншильд, несмотря на почти двойное превосходство саксонско-московского войска, устремясь вслед за Фридрихом, нанес ему сокрушительное поражение под саксонским Фрауштадтом 13 февраля 1706 г. У Реншильда было 9000 солдат без какой-либо артиллерии. Было мало и конницы. Тем не менее немецкий полководец действовал дерзко, по стандартной для армии Швеции схеме — мощный удар был нанесен по центру саксонской армии — ее атаковали Вестманландский и Вестерботтенский пехотные полки. Свой батальон Вестманландского полка вел в бой и Микола Кмитич, ушедший с Реншильдом под Фрауштадт бить ненавистного ему Фридриха. Пока солдаты оршанского полковника с победным кличем атаковали солдат генерала Шуленбурга, с тыла по саксонской армии вдарила немногочисленная, но яростная шведская конница. Уже через 45 минут центр саксонских позиций был разгромлен, а наемные швейцарские и французские солдаты подняли руки. Они не просто сдались в плен, но тут же повернули жерла своих пушек против саксонцев и московитян второй линии обороны. Под яростным огнем своих же недавних наемников солдаты Шуленбурга бросились бежать, многие и не бежали вовсе, оставаясь на месте с поднятыми руками. И лишь левый фланг яростно отбивался. Все это напомнило Кмитичу битву под Нарвой — быстрый и славный успех в центре и обороняющийся фланг, тем более что на этом фланге вновь сражались московитские солдаты — те самые драгуны, что увел с собой Фридрих из-под Гродно. Их батальоны были окружены Реншильдом и в течение нескольких часов вели бой, расстреливаемые захваченной у саксонцев артиллерией, сдерживая атаки и даже делая вылазки. Здесь командовал полковник Самуил де Ренцель, он и организовал столь блестящую оборону. Первая линия Ренцеля почти вся погибла, однако драгуны все еще не сдавались, вызывая ярость своих врагов. Уже в сгустившихся сумерках раннего февральского вечера Ренцель сумел-таки штыковой атакой прорвать кольцо и вывести из окружения остатки своего корпуса — около двух тысяч измученных солдат, многие из которых были ранены. Потери же самого Ренцеля составили более четырех тысяч убитых драгун.
Реншильд потерял в этом победном для него бою менее 500 человек убитыми и около 1000 ранеными, тогда как враг понес куда как более чувствительные потери: 7000 убитыми и 7600 пленными. От двадцатитысячной армии Шуленбурга осталось чуть более 5000… Увы, радость Миколы Кмитича от очередной славной победы омрачило варварское поведение победителей с пленными московитами. Разгневанный упорством царских драгун и, видимо, считавший московитов бесправными дикарями (коими, судя по всему, их считал и сам царь Петр), Реншильд приказал перебить всех пленных московитян — около пяти сотен человек. Солдаты немецкого генерала взяли пленных в круг и перестреляли и перекололи штыками около трехсот человек. Несчастные, забитые, словно овцы, люди падали друг на друга в три слоя… Другие плененные московские драгуны пытались скрыться среди саксонских пленных пехотинцев, выворачивая свои мундиры наизнанку. Их красные подкладки издалека в самом деле сливались с красной формой саксонцев. Тщетно! Реншильд обнаружил обман.
В это самое время Микола Кмитич занимался своим батальоном и сортировал швейцарских пленных солдат.
Генерал Георг Огильвий
— Что это за стрельба? — удивился он, заслышав пальбу и крики со стороны саксонских пленных. Оршанский князь быстро направился туда и в бледно-желтом свете факелов с ужасом увидел, как каких-то пленных солдат тут же, перед строем расстреливают выстрелом в голову. Когда Кмитич подбежал вплотную, то его взору открылась зловещая картина: на оранжевом от падающего света факелов снегу лежало около двух сотен человек, одетых в мундиры, вывернутые красной подкладкой наружу. Вокруг голов убитых солдат снег чернел, пропитанный кровью.