— Не серчайте. Он просто переживает сильно, хоть виду не подает, но я-то знаю.
Герда, не поворачиваясь, кивнула, погруженная в свои мысли.
— Отдыхайте, — Эглаборг ушел и закрыл за собой дверь.
Герда провалялась в кровати еще с полчаса, потом встала, оделась и вышла на улицу, желая хоть чуточку проветриться. Прошла через двор в конюшню. Почуяв ее, Яшка приветственно заржала. Остальные лошади тоже с любопытством выставили морды из денников. Герда надела на свою кобылу недоуздок и вывела погулять в загон.
Яшка пребывала в замечательном настроении и буквально дышала энергией: описала несколько стремительных кругов вдоль забора, завалилась в снег и, фыркая, принялась в нем барахтаться. Вдоволь накувыркавшись, кобыла резко подскочила и ринулась к хозяйке, обдав холодной лавиной. Герда весело рассмеялась, отряхиваясь, украдкой слепила снежок и запустила в негодницу. Кобыла взбрыкнула задними ногами и помчалась прочь, замерла, почувствовав, что за ней никто не гонится, и, крадучись, пошла обратно. Герда слепила новый снежок и спрятала за спину, когда Яшка подступила совсем близко, лихо бросила его в лошадиный круп. Кобыла взвизгнула и снова обсыпала хозяйку с ног до головы.
Забыв обо всем на свете, они носились друг за другом, пока Герда в конец не промокла и запыхалась. Сердце бешено колотилось в груди, но было так весело и легко, что уходить совсем не хотелось. Почему с людьми настолько тяжелей, чем с животными? Ведь у них столько слов, столько смыслов они могут выразить и голосом и в книгах, а все равно закрываются друг от друга, лгут, изворачиваются. Здорово бы было читать чужие мысли как книги вместо дурацкого отражения. Именно этого Герда всегда хотела.
Она помахала Яшке и вернулась в дом. Разложив одежду сушиться возле камина, поднялась к себе, взяла с тумбочки дневник Лайсве и уселась на кровать. Герда не заглядывала в него с самого их перехода через пещеру Истины. Времени не хватало, да еще уроки с Николя. Они действительно всю душу выматывали — ни на что больше сил не оставалось. Герда только сейчас осознала, насколько устала. Ничего, сегодня она хорошенько отдохнет, как советовал Эглаборг, а завтра… как-нибудь само решится — лучше об этом не думать.
Герда перелистывала страницы, медленно погружаясь в чужую жизнь, перевоплощаясь в невероятную женщину, чьей уверенности и задора ей так не хватало:
«Мы, наконец, достигли Упсалы. Многодневный переход по Лапландии подошел к концу. Теперь перед нами раскинулось обширное Утгардское плато, которое нужно преодолеть до Йольтайда, чтобы успеть вернуться, пока льды между Мидгардом и Хельхеймом не растаяли и червоточина не оказалась отрезанной от континента. Тогда либо придется ждать год, пока океан снова не замерзнет, либо умирать от холода в ледяной пустыне. Но Вейас, как всегда, беспечен.
Мы остановились у жителей холмов. Мой брат сильно приглянулся длинноволосой деве, той самой, что мы спасли от ненниров у пещеры Истины. Вульгарная особа буквально вешается ему на шею, даром что наследница престола. Венценосный папаша из кожи вон лезет, чтобы сосватать ее Вейасу. Конечно, ведь брат — будущий глава Стражей Белоземья (Герда слышала, что Белоземьем называли ее родной край до того, как он присоединился к Веломовии). Жители холмов готовы даже закрыть глаза на человеческое происхождение, лишь бы заполучить его расположение. Только вот сестричка его, кажется, им совсем не к месту пришлась.
Я вообще-то не навязывалась — хотела остановиться на постоялом дворе вместе с нормальными людьми, а не с остроухими выскочками, но Вайс заупрямился. Боится, что там меня погоня обнаружит. Иногда я думаю, что лучше бы так и случилось. Больше, чем уверена, с амулетами из Кишно мне запросто удастся их провести. (Что за амулеты, Герда не знала. Непонятные названия проскакивали в дневнике Лайсве довольно часто. Ничего удивительного. Наверняка, женщина писала для себя и не предполагала, что много лет спустя кто-то станет пристально изучать ее записи). Так или иначе, там явно было бы веселее, чем здесь.
…
Сбежала. Нет сил объяснять этому олуху, что на него расставили капкан, который он в упор не замечает из-за своей щенячьей любви. Пусть разбирается сам, а я пока поживу на постоялом дворе. Люди здесь, кажется, приличные. Как-никак, один из самых больших городов в северном захолустье. А благодаря короткой прическе и мешковатой походной одежде вряд ли кто признает во мне женщину. Поживу пару дней, пригляжусь, может, что придумаю. В конце концов, я всегда знала, что наши с Вейасом дороги разойдутся.
Если быть до конца откровенной, то решилась я не сама. Помог новый знакомый. Встретила его, пока проветривалась на пустошах за городом. Он очень даже мил и элегантен, а какой у него голос! Только послушайте меня. Пишу, прямо как влюбленная дурочка. А вдруг это правда? Нет! Чтобы я, Лайсве Веломри, вот так взяла и влюбилась?! Не может этого быть!
…
Что-то мне не по себе. И сильно. Предупреждали же на глаза людям не показываться, ан нет — на приключения потянуло. Сидела бы в комнате тихо, и все бы было хорошо, а теперь… Но, может, это всего лишь мнительность?
Спустилась вечером в обеденный зал — хотелось поесть по-человечески, а то я уже забыла, как вести себя в обществе. Села с краю, заказала фаршированный грибами окорок с кружкой эля… ну чтобы выглядеть солидней. В мужской одежде все-таки. А за соседним столиком сидели эти трое.
Ищейки, по крайней мере, очень похожи. В черных плащах. Двое совсем молодых — всего на пару лет нас с Вейасом старше. Один явный франт, рыжий, курчавый, держится нарочито высокомерно. Второй вроде поскромнее, тихий, неприметный. Третий постарше — явно за двадцать. Здоровенный, головы на полторы меня выше, волосы короткие и жесткие, как копна соломы. А ручищи-то! Огромные, мозолистые, как будто только от сохи.
Не знаю, что меня дернуло к ним подойти. Хотя сейчас уже догадываюсь. Протянула им кружку и, смеясь так, словно уже захмелела, предложила выпить и произнесла несуразный тост. Они вроде тоже развеселились, охотно стучались кружками, травили байки.
— Откуда, ребята? — набравшись наглости, спросила я. — Издалека?
— Из Альбары. Мастер невесту беглую разыскивает, — ответил здоровенный и кивнул на франта. — Она прямо из-под венца удрала, даже разглядеть толком не успели. Стыдно теперь одному домой возвращаться. Да и отец с него три шкуры сдерет.
— Какого демона ты все это рассказываешь? — с негодованием укорил его франт. Я усмехнулась и хотела уже уйти, но здоровяк схватил меня за руку, развернул к себе и уставился кристально-голубыми глазами так, что казалось, вот-вот проглядит на голове дырку.
— Может, вы нам поможете? — по его лицу растеклась недобрая ухмылка. — Она такая невысокая, тощая, белобрысая. Прямо как вы. С братом путешествует. Не видели?
Попыталась вырваться, но он поднялся и навис, положив свою ручищу мне на лоб. Только тогда поняла — он пытается меня прочитать! Демонов телепат! Амулет на груди раскалился и жег кожу. Я сомневалась, что он выдержит такое воздействие. Демоны, я боялась, что не выдержу раньше! Помощь пришла, откуда я совсем не ждала — в зал вихрем влетел мой новый знакомый и буквально силой вырвал меня из лап здоровяка.
— Оставьте паренька! Он со мной, — рыкнул на него мой герой. Боги, какой у него голос! Его просто нельзя ослушаться. Но здоровяк остался глух. Может, ему медведь на ухо наступил? Телепат смотрел так, словно собирался вцепиться ему в глотку на глазах у всего честного народа. Наверное, и вцепился, если бы вовремя не вмешался франт.
— Микаш, сядь! — властно сказал он. — Чего к голубкам привязался? Сомневаюсь, что они что-то знают. Сомневаюсь, что хоть кто-то в этой демоновой дыре что-то знает.
Здоровяк поджал губы, но прежде, чем отпустить, склонился к самому уху и едва слышно прошептал:
— Берегись.
Потом вернулся за стол. Я стояла совершенно обескураженная, но мой герой взял меня под руку и увел в темный угол, где был свободный стол. Там мы скоротали вечер за неспешной беседой. Наверное, со стороны действительно выглядели, как голубки, но это нас совсем не смущало. Да, Лайсве, признайся, ты влюбилась, окончательно и бесповоротно!»