— Хорошо, — заключил Николя после небольшой паузы. Видимо, размышлял, насколько правдоподобно прозвучали слова нёкка. — Тогда расскажи про никсу из озера Цуг. Она одна из твоих близких?
Демон болезненно поморщился, отчего его черты исказились и стали больше похожи на рыбьи.
— Знать не знаю никаких никс. Пусти, иначе я пожалуюсь ворожее. Посмотрим тогда, кому она благоволит больше.
— Мне, — с тихой уверенностью произнес Охотник. — Никса убила молодого парня и затащила его на середину озера, а до этого ездила на нем всю ночь. Бюргерам это сильно не понравится, а обвинят они во всем Дану, которые живут по соседству с городом. Вряд ли ворожея придет в восторг, когда разъяренная толпа с факелами и вилами начнет вытаптывать ее холмы.
Нёкк заскрежетал зубами от досады и с ненавистью выкрикнул:
— Тот ублюдок заслужил свою кару!
— О, так ты все-таки кое-что знаешь, — хитро прищурился Николя. — Говори. Тогда я пощажу твоих близких.
— Я только видел, как никса несла к озеру окровавленную девушку, а на следующее утро привязывала тело парня ко дну. Я спросил, зачем она его убила. Никса ответила, что он совершил гнусное преступление. Она просто воздала ему по заслугам. Я пообещал сохранить все в тайне, но, как видишь, не смог.
Нёкк понурился и отвернулся. Николя отступил на шаг, позволяя ему подняться.
— Судить людей могут лишь сами люди. У нее не было права ни осуждать его, ни уж тем более карать.
— У нее гораздо больше прав, чем у тебя! — взревел вдруг нёкки бросился на Николя, ощерив полную мелких акульих зубов пасть, но ударился об невидимую преграду и вновь сполз к ногам Охотника.
— Нет причин так горячиться, — недоуменно глядя на шипящего демона, изрек Николя.
— Ненавижу! — сдавленно прохрипел нёкк, страшно выпучивая чернильные глаза.
— Идем. Больше ничего вразумительного мы здесь не услышим.
Охотник взял оробевшую и перепуганную до смерти Майли под руку и стремительно повел ее прочь от изрыгавшего страшные проклятья демона.
— Он казался таким милым, а потом вдруг превратился в чудище, — поежилась Майли, чувствуя, как по тело начинает знобить от страха. Ей еще не доводилось встречать с демонами лицом к лицу, так близко, что можно все рассмотреть, услышать и даже потрогать. Был, конечно, Ходок, который забрался в ее разум и соблазнял несколько недель, по Майли совсем его не помнила. Лишь смутные ощщения тоски, желания быть любимой и позже омерзения и страха. С нёкком вышло совсем по-другому. Он был таким реальным. Живым. Но совершенно чуждым всему человеческому.
— Так часто бывает. И с людьми тоже, — печально вздохнул Николя и, заветив, что она дрожит, укрыл ее плечи собственным плащом.
Майли с благодарностью его приняла и ласково улыбнулась. Все-таки он слишком хорош. Слишком совершенен. И это пугает. Люди такими не бывают. Совершенство доступно лишь Единому и его небесным посланникам. По крайней мере, так говорили в монастыре.
— Они вас ненавидят. И демоны, и люди, — сочувственно сказала Майли.
Николя печально повел плечами:
— Все любят героев-спасителей и никто — судей, а уж тем более палачей.
Майли потупилась, не зная, что ответить. Да он и не требовал.
Вскоре они добрались до телеги и отправились в обратный путь. Медленно наползали долгие весенние сумерки, словно по воздуху разливалось молоко и окрашивало все в таинственные тусклые тона. Неторопливо и осторожно мохнатая кобыла везла телегу по краю глубокого ущелья, петляя меж высоких круч. Майли пригрелась, укутанная теплый плащ Охотника, и задремала, от усталости не замечая даже тряски и стука колес по каменистой дороге. Проснулась, только когда они остановились у большого дома на окраине города возле густо покрытых вереском холмов. Темнота едва-едва сменила сумерки, но огни в окнах почти нигде не горели. Видно, была уже глубокая ночь, хоть и непривычно светлая после непроглядной зимней черноты.
— Мастер Николя, вы к нам? — послышался приятный женский голос.
Майли тут же открыла глаза и пристально вгляделась в лицо пышной моложавой женщины с длинной гривой кудрявых светлых волос, в которой почти не просматривались седые пряди.
— Да, госпожа Уна. У меня дело к вашему мужу, — почтительно кивнул Охотник.
— Он сейчас подойдет. Подождите пока у нас, — гостеприимно предложила хозяйка дома.
Майли обрадовалась и уже собралась слезать с телеги, но тут заметил, что Николя задумчиво смотрит в сторону холмов.
— Я лучше останусь здесь и покараулю наш груз, — Охотник похлопал по укрытому хостом телу рукой. — Не хотелось бы, чтобы его увели у нас из-под носа. Но моя ученица Майли с удовольствием бы отужинала и передохнула у вас, если позволите. А то мы сегодня весь день на ногах.
— Конечно, — широко улыбнулась Уна. — Я хочу, чтобы вы знали: мы не верим ни единому слову, что говорит о вас проповедник. Вы до сих пор герой… хотя бы для нас.
Николя лишь коротко кивнул, избегая ее взгляда. Видно, сам он в своем героизме был далеко не так уверен. Уна подала руку застывшей у борта телеги Майли. Та спустилась, бросила последний заинтригованный взгляд на Охотника и скрылась за дверью дома.
— Эйтайни! — позвал Николя, забравшись на вершину самого большого холма.
Ворожея Дану не заставила себя долго ждать: появилась словно из ниоткуда в длинном плаще, неотличимом от светлой весенней ночи.
— Какая беда привела тебя ко мне в столь поздний час? — как всегда мягко спросила она, сняв с лица длинный капюшон.
— Я не справляюсь с ситуацией. В городе ропщут, — угрюмо ответил Охотник. — Погиб человек. Похоже, его убила никса. Я боюсь, все выйдет из-под контроля, когда бюргеры увидят, как она поглумилась над телом. Не могли бы вы скрыть повреждения? У меня сейчас нет в распоряжении иллюзиониста, поэтому приходится просить вас.
Дану смерила Охотника тяжелым взглядом, но потом все же кивнула и последовала за ним к оставленной у подножия телеге.
— Уф! Видно, сильно он ее разозлил. Придется сильно постараться, чтобы такое скрыть, — выдохнула Эйтайни, когда Николя убрал с тела холст, и принялась водить над багровыми подтеками руками.
Охотник терпеливо дожидался результата у нее за спиной.
— Что ты собираешься делать дальше? — поинтересовалась она, когда закончила ворожить над телом. Все повреждения исчезли. Теперь Орм походил на обычного утопленника, пролежавшего пять дней на дне озера.
Николя молчал, перебирая в голове, как представить все так, чтобы вызвать поменьше возмущения. Не хватало еще от старого друга упреки слушать. Но Эйтайни ответа так и не дождалась.
— Парень совершил злодейство и получил по заслугам. Надеюсь, ты понимаешь, что мы не позволим причинить никсе вред, — решительно заявила королева Дану.
Николя напрягся. Так ей все известно? Хотя об этом можно было догадаться, судя по смелым заявлениям нёкка. И все же не хотелось терять расположение немногочисленного, но все гордого и опасного народа туатов де Данаан.
— Родители парня требуют выкуп. Если я не принесу им ее голову, будет бунт. Все старые договоренности забудут, и вас поднимут на вилы. Я не смогу их удержать. Из-за истории с крысами я растерял весь авторитет в их глазах. А большинство ваших воинов сейчас в дозоре на границе Хельхейма. Вас некому защитить.
— Поэтому сейчас мы, как никогда, должны держаться вместе и стоять друг за друга. Если я позволю тебе покарать никсу, то люди поймут, что могут безнаказанно притеснять нас, — с жаром начала говорить Эйтайни. — А если мы попробуем ответить, то явишься ты, чтобы отрубить нам головы и бросить их к ногам наших гонителей в качестве выкупа. Нет, мы не будем молчаливым скотом, послушно идущим на бойню. Лучше умереть на поле брани, чем сложить голову от меча палача.
— Я сделаю все, чтобы до этого не дошло! — оборвал ее патетичную речь Николя. Как же они все любят паниковать, когда еще ничего не случилось! — Нужно найти компромисс, который бы удовлетворил обе стороны.