- Но мы ничего не делали. Майли жива, и ты знаешь это не хуже нас, - возмутилась Герда.
- Вы думаете, убийство нашей обожаемой госпожи - единственное преступление, которое можно вменить таким… - он прищурился, а потом сплюнул. - Таким колдунам, как вы.
- Это неправда, если кто тут и колдун… - Финист положил руку на плечо Герды, чтобы та опомнилась и не говорила больше ничего, потому что это было абсолютно бесполезно.
Охранники отперли келью, связали пленникам руки за спиной и повели вглубь замка. Запомнить дорогу по бесконечным потайным переходам с первого раза смог бы далеко не каждый. Пленников доставили в огромный зал. Казалось, он занимал почти все подземелье. Его освещало множество воткнутых в стены факелов. По центру стояло около дюжины высоких канделябров с горящими свечами. Над ними находился световой колодец - отверстие проходило через весь замок и позволяло видеть небо, сейчас темное с маленькими огоньками-звездами. Видимо, близилась полночь, а пленники от суеты прошедшего дня даже не заметили, как пролетело время.
Внутри зала собралась уйма народу: охранники, дворецкий со всей прислугой от мала до велика, даже кто-то из селян, не успевших вовремя сбежать из прилегавших к Будескайску земель.
Все взгляды были устремлены к восточной стене, где располагался парадный вход. Чего-то ждали. И вот, когда зазвонили колокола в замковой часовне, возвещая о наступлении полуночи, широкие кованые двери распахнулись. В зал торжественной походкой вошел Петрас в широкой белой мантии с вышитым золотыми нитками перевернутым анком на спине - знаком некроманта. В руке он держал высокий посох из черного дерева с янтарным набалдашником, внутри которого застыл огромный паук.
- После этого они нас колдунами называют? - попытался возмутиться Ждан, но Финист тут же шикнул.
Собравшиеся расступились, образовав живой коридор, ведущий к канделябрам в центре. Петрас торжественно прошествовал по нему и повернулся спиной к свечам.
- Благодарю всех, почтивших меня своим присутствием этой ночью. Сегодня, когда на небе поднимется кровавая луна, вы станете свидетелями того, как здесь, в стенах этого проклятого замка староверов родится сила, которая принесет праведное возмездие тем, кто пришел на нашу землю с огнем и мечом, тем, кто обирал нас, лишая самого дорогого, тем, кто не знал жалости к нашим детям, тем, кто отравил нашу веру и наши души. Да свершится возмездие во имя бога нашего Единого!
- Во имя Единого! - вторила толпа. - Избавьте наши земли от колдунов! - добавляли одни. - Долой староверов с их дикими обычаями! - кричали другие. - Проклятье, пусть снимут проклятье с Будескайска! - третьи оказались самыми громкими.
Петрас расправил плечи и воздел посох.
- Да свершится возмездие. Да восстанут мертвые из пепла и тлена. И служат мне, как единственному повелителю своему.
Некромант три раза ударил посохом об пол, и на нем тут же начали загораться бесчисленные пентаграммы, словно светящаяся жидкость растекалась по прочерченным на камне желобкам. Стало так холодно, что мороз обжигал дыхание, а в кожу впивались сотни иголок. Пленники сбились в кучу, прижавшись друг к другу спинами от страха. Раздался громкий хлопок. Он оглушил и ослепил их на мгновение. Но когда они все же решились открыть глаза, все люди вокруг лежали мертвыми.
- Что случилось? - шепотом спросила Дугава.
- Похоже, он решил объявить массовый набор в армию мертвецов и рекрутировал всех присутствующих, - тихо ответил Финист и брезгливо сплюнул: - А эти глупцы верили, что он их спаситель.
- Почему тогда нас в живых оставил? - подал голос Ждан.
- Может, совесть замучила, - удивительно, как даже при тяжелых обстоятельствах, Финисту удавалось сохранить саркастичный настрой. - А скорее он припас для нас что-нибудь похуже смерти. Для меня так уж точно.
- Что же нам теперь делать? - испуганно пробормотала Дугава.
- Тише, у меня есть план, ждите сигнала, - шепнул Финист.
Петрас, который все это время пребывал в глубоком трансе, очнулся и с удовлетворенным видом осмотрел результат своей работы.
- Что ж, вы хотели злого колдуна, так получите теперь самого худшего из них, - он обращался скорее к мертвым, чем к живым, безумно при этом улыбаясь. Глаза Петраса стали совсем шальные, сквозь них проглядывала горечь многолетних страданий и одиночества, изуродовавшая этого некогда привлекательного человека. Он чем-то напомнил Хозяйку леса, такой же потерянный, опустошенный, смертельно уставший. Жажда мести - единственное, что двигало им сейчас.
Петрас перевел взгляд на пленников.
- Не бойтесь. Много лет назад я дал себе зарок, что не пролью больше крови Стражей, если на то не будет крайней нужды.
- Что-то мне говорит, что она вот-вот настанет, - пробормотал себе под нос Финист. С ним явно творилось что-то странное. У Герды сложилось впечатление, что под всей этой бравадой он пытается скрыть страх, а может и что-то еще.
- Сегодня вы будете моими гостями на пиршестве смерти. Глядите, ночь мертвецов вот-вот наступит.
Пленники подняли глаза. В отверстии на потолке показался краешек луны. Петрас раздвинул канделябры и прошел вперед. За ними находилась гора из человеческих черепов. Вначале она показалась стихийным нагромождением, но приглядевшись, путники поняли, что это алтарь - высокий стол, длинной в человеческий рост. На нем действительно лежала огромная черная роза на длинном белом стебле. Пленники обомлели от удивления. Оказалось, что к алтарю прикована девушка. Белая сорочка прилипла к мокрому от пота телу. Черные кудри разметались по алтарю, приняв форму бутона розы. Герда, Дугава и Ждан, не сдержав любопытства, подались вперед, чтобы получше рассмотреть ее, и с ужасом узнали в жертве Майли. Ее глаза были плотно закрыты, а губы едва заметно подрагивали во сне. Петрас мягко коснулся ее плеча. Глаза девушки резко открылись.
- Отец? - едва слышно позвала она хриплым ото сна голосом.
- Отец?! - эхом повторили Герда, Дугава и Ждан, ошалело переводя взгляды с Петраса на Майли и обратно. И никак не могли поверить, что это правда. Один Финист смотрел на некроманта с блуждающей на устах ухмылкой.
- Да, я ее отец, Петрас Кшимска, хозяин Будескайска, глава Стражей Ливонии, истинный медиум.
- Но… почему Защитники Паствы оставили вас в живых? - удивилась Герда.
- Да потому, что он продал им своих товарищей, так, последний из Гедокшимска? - Финист ответил за Петраса.
Некромант недовольно скривился:
- Тогда нельзя было иначе. Я думал, что поступаю правильно, я не знал… не понимал, чем это может обернуться, но теперь я все исправлю. Теперь у меня хватит сил, чтобы стереть единоверческую заразу с лица Мидгарда.
- Отец, что ты такое говоришь? - признание Петраса стало для Майли такой же неожиданностью, как для остальных известие, что он ее отец. - Мне сказали, что ты умер, что я должна покинуть монастырь, чтобы сохранить родовые земли и отдать дочерний долг.
- Дорогая моя Майли, я умер задолго до твоего рождения, в тот день, когда пожал руку Голубым Капюшонам и согласился на их коварный план. А долг ты мне свой отдашь совсем скоро, я тебе это обещаю.
- Но как же все, чему ты меня учил? Как же мама? Она ведь тоже верила в Единого. Ты так любил ее, любил нас, заботился, я же помню.
- Заботился… - голос Петраса дрогнул. Лунный свет упал на его лицо, и стало заметно, как на его лбу между глаз залегла глубокая морщинка. Ему понадобилось время, чтобы собраться с мыслями и говорить дальше. - Я жил только ради этой ночи, дорогая. Ты моя маленькая черная роза, которую я, как рачительный садовник, пестовал все эти годы. Но чтобы заручиться поддержкой армии мертвецов, я должен принести жертву. Мне очень жаль, но ей можешь стать только ты.
Майли испуганно выдохнула и отчаянно дернула руками, чтобы освободиться, но веревки держали слишком крепко. Петрас печально улыбнулся и достал из-за пазухи острый кинжал.
- Не-е-ет, - закричала Майли. Глаза ее в этот момент стали такими же сумасшедшими, как у отца. - Остановись, они все просят, чтобы ты остановился. Ты мучаешь их. Ты мучаешь маму, она хочет, чтобы ты отпустил их. Здесь им невыносимо больно.