— А за тем, что дорогу нечистой силе открывают в наш мир люди и их недобрые слова, мысли, поступки. А как приходит время держать ответ, так открывший путь нечисти начинает юлить и изворачиваться, перекладывать свою вину на других, выгораживая себя. Поэтому, для продавшему душу нечисти наказание одно — смерть. — Вспылил воевода. — Теперь расходитесь по домам и подумайте о том, что будете рассказывать страннику. А если поймаю кого на подстрекательстве, отрежу язык за подготовку бунта.
Деревенские стали потихоньку расходиться. Каждый понял — воевода не шутит.
— Что, Мишка, идёшь такой хмурый? — Толкнув подопечного локтем в бок, спросил Егор.
— А то. Вы расписали меня перед людьми великим воякой. Но ведь это ложь чистой воды. Они же меня в клочья разорвут, когда обман раскроется. — Расстроенно ответил Мишка.
— Так сделай ложь правдой. Стань отличным борцом с нечистью. Кто мешает? Разберись с местными проблемами. — Ответил воевода. — Ты ведь уже что-то чувствуешь, я прав?
— Да. — Подтвердил предположение Егора, странник.
— То-то я смотрю, твоя рожа позеленела. Выглядишь чуть лучше, чем тогда в монастыре.
— Да тут столько нечистого эфира, что дышать нечем. Об остаточном следе даже говорить нечего. Тут нечисть обосновалась и весьма сильная.
Команда пришла в дом кузнеца.
— Здравствуй, хозяин! — Громко поздоровался воевода, входя в кузницу, из которой разносился по всей округе стук. — Постояльцев принимаешь?
— Конечно. — Опуская заготовку под подкову в воду, ответил кузнец, который уже не замечал шипящий звук, с которым раскалённый метал, погружался в холодную воду. — Надолго к нам? Как расплачиваться будете?
— Снимаем жильё на месяц, платим сразу золотыми. — Ответил воевода и только тут, кузнец рассмотрел, кто перед ним.
— Ух ты, какие постояльцы ко мне пожаловали. — Удивился кузнец, вытирая руки об тряпицу. — Не боитесь в моём доме останавливаться? Местные уже, небось, донесли о том, что мою дочку прокляли.
— В вашем доме и дворе нет печати проклятья. — Констатировал факт Мишка, сразу, ещё на подходе ко двору, проверивший наличие проклятой энергетики.
— Уверен? — Едва сдерживая волнение, спросил кузнец.
— На все сто процентов. На этом доме и на тех, кто в нём живёт — проклятья нет. — Повторил Мишка.
— Если северный странник говорит, что проклятья нет — значит нет. Этот малец не так прост, как кажется. С виду хлюпик, хлюпиком, а с нечистью справляется на раз два. — Убедительно произнёс Степан и словам громадного мужика, кузнец поверил.
— Тогда что есть? Почему моя дочка так сильно изменилась? — Взволнованно спросил кузнец в сердце которого затеплилась надежда.
— Сначала нежно взглянуть со стороны на вашу дочку. — Сказал Мишка. — Мне необходимо почувствовать и прочесть её эфирную энергетику.
— Тогда чего стоим. Пошли в дом. Пока дочка будет готовить ваши комнаты, как раз и посмотрите на неё. — Пригласил в дом постояльцев кузнец.
— Настенька. У нас постояльцы. Подготовь для них комнаты. — Позвал громко кузнец, заходя в дом. — А я пока чаем угощу гостей.
Из соседней комнаты молча вышла девушка в длинном платье серого цвета. Стала доставать свежее постельное бельё из шкафа, чтобы застелить восемь кроватей, расставленных в двух соседних комнатах.
Мишка замер от удивления, едва девушка появилась рядом с ним. Он нагло пялился на нее, не сводя глаз. И притягивала его вовсе не красота девичья. Её пустой, взгляд, в котором не отражался свет. Ни единого отблеска. Словно перед ним была не живая душа, а мертвец. Или робот.
Ну что скажешь, странник. — Спросил, понизив голос кузнец, усадив гостей за стол. — Надежда есть?
— Нет. — Честно признался Мишка и кузнец поник на глазах. Отчаяние захлестнуло могучего мужчину, и он словно во сне, принёс ноутбук, поставил на стол и включил видео.
Княжеские посланники увидели на мониторе солнечный весенний день. Улицы, утопающие в вишнёвом цвету. Послышалась весёлая музыка. На экране появилась красивая молодая девушка, дочка кузнеца в ярком нарядном платье, демонстрировавшем красивые ножки. Она гуляла по ярмарке в окружении братьев и отца с видео камерой. Подходила от одной лавки к другой. Постоянно весело щебетала, примеряла разные блестящие безделушки, уговаривая отца купить ей ещё одно украшение.
— Ну, пап. Ну, папулька. Ну купи мне этот браслет. Смотри, какой он красивый, блестящий. — Надув губки, упрашивала она отца.
— Из-за кадра послышался счастливый смех кузнеца. Камера задрожала.