Полпути уже пройдено. Навстречу веет лесной прохладой. Становится совсем хорошо, покойно.
Сниедзе готов поделиться с Зиле своим чувством радости, но так и остается с раскрытым ртом. Со стороны имения один за другим доносятся два раскатистых выстрела.
На мгновение они припадают к земле. Но тут же вскакивают и пускаются бегом. Зиле впереди, Сниедзе за ним. Согнувшись, тяжело дыша, ни о чем не думая, не оглядываясь. Они видят только лес впереди и эту узкую полоску поля, которая на глазах у них становится все уже и уже.
Наконец-то замелькали вокруг голый кустарник и запорошенные снегом ели. Снегу намело здесь много, местами он выше колен. Они устали — и от бега в гору, и от волнения, но теперь не время отдыхать. Бежать, бежать, чего б это ни стоило.
Кажется, кусты недостаточно заслоняют их и головы все еще видны среди редкой поросли елок и ольхи. Приходится пригибаться, и это утомляет больше, чем бег.
Зиле вдруг останавливается и круто оборачивается. Позади шелестит кустарник. Ни имения, ни парка, ни берега Даугавы — ничего уже давно не видно. Они стоят на темной опушке елового бора. Алеет небо, и внизу от этого еще темнее. Лес шумит глухо и успокаивающе.
— Ну, теперь пусть гонятся хоть до утра!.. — кричит Зиле во весь голос. — Следов наших и целая свора не отыщет. Сейчас, пожалуй, часов десять. Если идти всего по пять верст в час, и то завтра к шести пройдем сорок… — Он хватает руку Сниедзе и трясет ее. — Вот, брат, выиграли мы с тобой жизнь…
Уверенно раздвигает он заснеженные ветки. Сниедзе идет за ним следом.
В густом лесу снег лежит тонким слоем. Ноги бесшумно скользят по мху. Идти легко и приятно.
…В подвале замка лежащий близ окна Витол просыпается от какого-то шума. Целый день его мучили тягостные думы, а чуть он заснул, начались кошмары. Бормоча спросонья, он ворочается на ледяном полу. Ужасно холодно. Он пробует укрыться с головой коротким пальто. Сверху как будто и теплее, но бока мерзнут. Спать невозможно. То и дело приходится ворочаться с боку на бок.
Из окна дует, что ли? Витол смотрит туда. Кажется, там что-то не в порядке. Тут он вспоминает странный шум — во сне это было или наяву? Витол вскакивает и бежит к окну.
Сквозь распахнутые створки дует в лицо резкий ветер. Все понятно… Он начинает лихорадочно припоминать то, что слышал и видел днем, торопливо подходит к противоположной стене, наклоняется и шарит… Так и есть. Зиле и Сниедзе удрали.
В первое мгновение он готов поддаться соблазну. Но тут же подавляет его. Другие намерения берут верх. Он знает, что ему делать.
Витол стучит в окованную железом дверь. Спящие просыпаются, вскакивают. Больные начинают громче стонать. Снаружи доносится грозный голос часового.
— Отворите! — кричит Витол изо всех сил. — Двое арестованных сбежали.
Раздаются два выстрела. Слышен топот ног, грохот прикладов и звон шпор. Двери распахиваются. Драгуны вваливаются в подвал. Проклятья, ругань, угрозы…
Витола вызывают в канцелярию.
Это начало его карьеры. В подвал он уже больше не возвращается.
11
Погода пасмурная, ветреная. Иссиня-черный, грузный небосвод опоясывает землю крепостным валом.
Земля, кажется, свыкается постепенно с навалившейся на нее тяжестью. Дороги оживляются. Жизнь и человека не так-то легко задушить. Даже трава пробивается из-под камня бледными ростками — вот-вот зазеленеет.
Едут порожняком, едут нагруженные, шагают с котомками за плечами и палками в руках. Уже слышатся громкие разговоры и даже смех.
Последней в волости сожгли усадьбу сбежавшего Зиле. И все! Где-то вдали еще, чуть ли не каждую ночь, вздымаются зарева. Однако никого это уже не пугает и не огорчает, как первое время. Ко всему привыкает человек. Какое ему дело до чужих горестей. Он думает только о себе и своем дворе.
Возле дома управляющего имением, у дверей канцелярии карательной экспедиции, с утра до сумерек мерзнут толпы людей. Многие ожидают по три дня, пока не доберутся до начальства, терпят насмешки драгун и всякие издевательства. В канцелярии всегда торчит какой-нибудь проситель.
Сам фон Гаммер заходит только в редких, особо важных случаях. В канцелярии попеременно работают его помощники и Карлсон… Счастливым чувствует себя тот, кому удается попасть к молодому, приветливому Павлу Сергеевичу. Другой офицер не лучше самого ротмистра. К тому же он редко бывает трезвым. Не успеет посетитель переступить порог, как тот уже орет на него, и бедняга уходит еще более подавленным, чем пришел.