Сквозь плетень нелегко увидеть, что внутри. Но зрение у нее отличное. Витолиене долго вглядывается и наконец видит сквозь щель чьи-то обутые в постолы ноги.
Немного поразмыслив, старуха хватает свой узел под мышку и трусцой семенит к имению.
Навстречу ей оттуда уже скачут драгуны. Другие бегут с винтовками наготове. Она останавливает их и, размахивая руками, объясняет что-то, указывая головой в сторону лужайки. Драгуны со всяческими предосторожностями окружают сарай. Ползя на четвереньках, на животе, они приближаются, готовые в любую минуту открыть огонь. Шагах в ста от сарая, укрывшись за кустами и пнями, они начинают кричать, предлагая бунтовщикам сдаться. Но никакого ответа.
Драгуны привезли из имения пулемет и установили его в отдалении, как раз напротив плетня. В ожидании время тянется ужасно медленно.
Наконец какой-то молодой драгун с угреватым лицом, видно выпивший побольше остальных, но почему-то сильнее всех продрогший, вскакивает и бросается к сараю. Пробежав несколько шагов, припадает к пеньку, готовясь выстрелить. Полежав минут десять, поднимается и снова бежит. Остальные, затаив дыхание, наблюдают за ним, руки у них трясутся. Вот храбрец уже возле сарая, подползает по снегу к самому плетню. Высунет голову из-за угла и отдернет. И снова высунет. Наконец он решается ползти дальше. Пробираясь по земле вдоль стены, он больно ударяется лбом о торчащее бревно и начинает размахивать руками — пускай, мол, пулеметчик приступает к делу. Но его не понимают… Молодому драгуну давно уже надоело валяться в снегу. Расхрабрившись, он поднимает голову и глядит вверх. Приподнимается на руках, потом встает на ноги. Отстраняется чуть назад и прислушивается. Из сарая ни звука… Тогда и остальные тоже вскакивают и подбегают. Даже пулеметчики бегут поглядеть. Сквозь щель виднеются чьи-то ноги, обутые в постолы. Один постол дырявый, и оттуда торчит большой, обмороженный, грязный палец.
Теперь и храбрецов становится больше. Под прикрытием пятидесяти винтовок они карабкаются наверх. Сначала сбрасывают незаряженную двустволку. Потом хватают ноги, обутые в грязные постолы. Вместе с целой копной сена Зарен съезжает вниз.
Он все еще лежит на животе, обеими руками обхватив охапку сена. Моргает слипшимися веками и никак не возьмет в толк, что ж такое происходит.
Вся свора бросается на него. Бьют по рукам прикладами — аж кости трещат — для острастки, чтоб не мог сопротивляться. Потом пинают ногами, колотят шашками. Ставят на ноги и вновь кидают на землю… Толпятся вокруг Зарена плотной стеной, отталкивая друг друга. Каждому охота приложить руку.
Озверелая орава яростно рычит, видя, как из-под смятой шапки Зарена начинает сочиться кровь. Вахмистру едва удается сдержать солдат. Иначе убили бы тут же на месте. Растоптали бы, как ком глины.
Подталкивая, осыпая бранью и пиная, ведут Зарена в имение. Он уже не в силах идти, ноги то и дело подкашиваются, и он валится наземь. Тогда удары и брань сыплются со всех сторон, пока старик не встанет и не поплетется дальше.
Ноги у Зарена еще не так сильно разбиты: по ним как-то меньше попадают. Пьяные солдаты не замечают даже, что один глаз у него совсем заплыл, а по другому из-под смятой шапки стекает кровь. Поднять руку вытереть он не может и начинает спотыкаться из-за того, что ничего не видать. Кровь струится из носу, течет по сжатым губам и мелкими каплями виснет на седой щетине давно не стриженной бороды.
Допрашивает его сам ротмистр вместе с коренастым офицером. А рядом с Карлсоном сидит управляющий Бренсон и с олимпийским спокойствием курит сигару, делая вид, что ему до всего этого нет никакого дела. Из-за неприкрытой двери задней комнаты подглядывают фрау фон Штрикк и фрау фон Дален. Господин фон Рихтгофен тоже иногда подходит, взглянет и тут же отворачивается и сердито кряхтит, поглаживая свои белые пышные усы.
Офицеры возбуждены не меньше солдат. Они, видимо, уже побывали в задней комнате и попробовали кое-что из содержимого привезенных ящиков. Даже внешне заметно. Фон Гаммер от ярости не может выдавить из себя ни слова. Курит папиросу за папиросой и раздраженно расшвыривает по столу бумаги.
Коренастый офицер стоит, сжимая кулаки.
— Кто тебя послал? Где комитет лесной банды? Отвечай, сукин сын!..
Зарен еще твердо держится на ногах. Шапка съехала на затылок, и голова поднята, что придает ему нарочито вызывающий вид.