Гарум опустился на трон. Нишка села рядом с ним на пол. Облокотившись о трон, Гарум стал наблюдать за своими людьми и пленными. В центре зала поместили перевернутый щит, северяне вносили всё ценное, что могли найти, и складывали на него.
Добычи было немного – лишь несколько золотых кубков, снятых с алтаря, полсотни золотых монет, кольца и ожерелья.
Йорен допрашивал согнанных в угол пленных, лёгкими и хлёсткими ударами заставляя их говорить.
– Жизнь существует в жестокости, Нишка, – произнёс Гарум на южном языке, спокойным и ровным голосом, – ваш лорд оставил вас, поэтому мы здесь. Его жизнь для него важнее, чем ваша.
Девочка не ответила.
Вся эта возня должна была продолжаться всю ночь. Гарум откинулся на спинку трона и прикрыл глаза. Утром должен был прибыть король Арёк.
Когда Гарум открыл глаза, утренний свет проникал в чертог, через приоткрытые врата. Факелы потухли и внутри стоял холод. Нишка спала у его ног, прижимаясь к его сапогу. Пленные, забившись в углу, прижимались друг к другу. Кто-то из них спал, кто-то дрожал зубами, кто-то ночью умер от холода и теперь застыл безмолвно. Боец, охранявший чертог, тихо зевнул. Щит был наполовину заполнен драгоценностями – кубками, кувшинами, и прочим добром, что удалось найти в домах.
Гарум, оттолкнув Нишу от сапога, вышел на улицу. Девочка поплелась за ним, протирая глаза. На улице падал снег. Тонкая пелена белого покрывала укрыла внутренний двор, на нем отчетливо вырисовывались тропинки тёмных следов от перемещений караульных.
Гарум взглянул на небо, солнце уже поднялось из-за горизонта, но холодная дымка закрывала его.
– Конунг едет! – прокричал Йорен, стоящий на воротах, как только увидел Гарума. – С ним вся армия и брат Скъёрг.
Значит, двоюродный брат короля всё же присоединился к походу, теперь победа зависела лишь от времени. Южанам следовало бы сдаться, против объединенной армии северян им было не выстоять.
– Война будет быстрой, – подумал Гарум и шёпотом произнёс вслух.
Нишка непонимающе поглядела на него. Он взъерошил ей волосы и улыбнулся.
На востоке взлетела стая черных ворон. Солнце предвещало о конце лета. Йорен спрыгнул с ворот и стал громко шуметь, крича, и стуча топором о массивный щит.
Один за другим стали просыпаться бойцы и выбираться наружу.
Гарум поднялся на стену, чтобы оглядеться. Войска короля брели без всякого строя и растянулись на несколько миль. Порядка двадцати тысяч воинов насчитывала армия северян. Впереди шёл сам король в ярком блестящем на свету нагруднике, рядом с ним его брат с массивной черной шкурой на плечах.
Вождь поглядел на запад, с другой стороны, три драккара, причаливших к берегу, стояли неподалеку у стены, их охранял десяток бойцов с белыми воронами на щитах.
Спустившись во внутренний двор, Гарум осмотрел бойцов, выстроившихся в ряд и ожидающих короля.
Первым въехали хускарлы Арёка – личная гвардия из латных всадников в тяжелых, покрывающих все тело, кольчугах, в остроконечных шлемах и железными масками на лицах, вооруженные одноручными мечами и пиками. Затем вошёл король в блестящем нагруднике с белым мехом северного медведя на плечах, с седой бородой, и тонким ободом короны на лысеющей голове. За ним его брат с огненно-рыжей шевелюрой и красивой золотой короной, украшенной пиками, в красном бархатном камзоле с черным мехом на плечах.
– Победа – достойная война севера, – торжественно произнес брат короля и выехал вперед.
Старый Арёк остался позади него и задумчивым взглядом осматривал крепость.
– Моя победа уготована королю, – произнёс Гарум и поклонился.
Скъёрг фыркнул, поглядев на Гарума.
В этом момент выскочила Нишка, только сейчас сбежавшая со стены, она очутилась прямо перед королем. Конь Арёка заржал и встал на дыбы.
– Грязная южанка! – выступил вперед один из хускарлов, замахиваясь пикой.
– Стой! – поспешил остановить его Гарум.
– Это твоя половая тряпка? – усомнился брат короля с издевкой в голосе. – Пусти её на корм собакам.
– Я не убиваю пленных без нужды, – буркнул Гарум и отвел девочку в сторону. Он грубо потряс её за плечо и толкнул, она упала на землю.
Гарум подошёл к ней и строго посмотрел на неё:
– Глупая нишка, – произнёс он на южном наречии.
Девочка дрожала то ли от страха, то ли от холода, стоя на коленях в тонком снегу.
Он ударил её тыльной стороной ладони, и на щеке остался след от тяжелых перстней.
За спиной Гарума послышались шум и возня, он обернулся – один из его людей с криком бежал на короля с занесенным топором над головой.
Не успел Гарум понять, что происходит, как хускарл пришпорил коня и пронзил пикой нападавшего. Застучали щиты – на щитах были нарисованы вороны его клана, почти все его люди бросились в атаку и лишь немногие остались в стороне.