— Джеймс, я не могу его принять. Это слишком дорогой подарок.
— Не хочешь принимать артефакт в подарок, прими на время. Вернёшь, когда Волдеморт получит по заслугам и окажется в Азкабане.
— Я не…
— Ты примешь его, если хочешь, чтобы я замолвил за тебя словечко Сама-Знаешь-Где.
— Это шантаж!
— И что? Я же сволочь. Не забыла?
Вздохнув, Лили протянула ладонь, и Джеймс осторожно надел кольцо. Изящный серебристый ободок с жемчужиной украсил тонкий девичий пальчик.
Простое с виду, весьма аристократичное, привлекательное украшение. Из тех, которые можно носить на каждый день.
— Спасибо, Джеймс, — смущенно поблагодарила Лили, тронутая такой заботой.
— На здоровье, — кивнул Поттер.
Глава 18
Нападение
Вернувшись в спальню, Лили наткнулась на многозначительные взгляды и подтрунивающие улыбки подруг.
— Можно тебя поздравить? — хихикнула Дороти.
— С чем? — не поняла Лили.
Алиса выразительно перевела взгляд на безымянный пальчик подруги, откуда заговорщицки подмигивал подарок Джеймса, переливаясь жемчужным блеском.
— Это совсем не то, о чём вы все подумали, — спрятала Лили руку за спину.
На следующее утро за завтраком к ней подошла Рита Скитер и поинтересовалась:
— Это правда, что вы с Поттером теперь пара?
— Нет.
Ответ был однозначным, но Скитер не унималась:
— Разве вчера у мадам Паддифут он не предложил тебе встречаться?
— Нет, — холодно повторила Лили.
— Да ладно скрытничать! — вздёрнула высокомерный носик Нэнси Уайт. — Добрая половина Хогвартса стала свидетелем того, как он надел на твой пальчик это хорошенькое колечко…
Лили отвернулась от бесцеремонных сплетниц. Взгляд её упал на Алису, непривычно тихую. Подруга выглядела бледной, под глазами её залегли темные круги, как от недосыпа. Погруженная в себя, Алиса лениво ковырялась вилкой в тарелке, но за все время не положила в рот не кусочка.
— Эй! — Лили легко коснулась её руки, привлекая внимание. — Что не так?
Алиса вздохнула:
— Фрэнк ушёл на дежурство с этим ужасным Грюмом, и до сих пор от него нет никаких вестей.
— Сколько времени прошло?
— Четвёртый день пошёл, — всхлипнула Алиса. — Места не нахожу себе от беспокойства! А ещё этот хлыщ всё время таращится, — с раздражением мотнула она головой на равенкловский стол.
Крауч действительно глядел на Алису горящим взором. Его лисья физиономия кривилась в ухмылке, не сулящей ничего хорошего. Заметив, что привлек к себе внимание, равенкловец мгновенно изменил выражение лица.
— Он что-то знает, — задумчиво проронила Алиса.
— И что он может знать? — фыркнула Лили. — Откуда ему?..
— От своего отца, тот же близок к министру. Наверное, нужно поговорить с Барти? Если с Фрэнком что-то случилось, я должна об этом знать!
— Да с чего ты взяла, что с Фрэнком что-то случилось?
— Не было ещё ни разу, что бы он не писал мне целых три дня!
— Всё случается когда-нибудь впервые. У авроров есть дела поважней, чем постоянно писать записки невестам.
Несмотря на взятый тон, Лили отнюдь не испытывала выказываемой уверенности. Выражение лица Крауча ей категорически не нравилось. В самом воздухе носилось что-то тревожное. Да и женское сердце, как известно, вещун.
В окна влетели совы, неся почту. Как ни странно, для Эванс тоже было кое-что. Писала Петуния. Судя по тону письма, сестра была счастлива — Билл, наконец, предложил ей встречаться.
Тот самый Билл, что некогда бросил Лили на Проклятой Мельнице. Тот самый Билл, который подкатывал к ней все летние каникулы.
Надо же было Туни так попасть! Ох! Неладно всё в Датском королевстве…
Бросив взгляд за слизеринский стол, Лили отметила, что у Нарциссы, тоже державшей в руках письмо, на лбу залегла глубокая морщинка.
Интересно, кто корреспондент? Люциус? Белла? Или её отец?
— Если не поторопимся, наверняка опоздаем на ЗОТИ, — констатировала Мэри, поднимаясь из-за стола.
Не удержавшись, Лили бросила взгляд на Северуса.
Он сидел, скрестив руки на груди. Его лицо было жестким и замкнутым, губы так плотно сжаты, что превратились в узкую, тонкую ленту.
— Лили? — снова окликнула Мэри. — Ты идёшь, или — как?..
— Иду.
Каким-то чудом им удалось добежать до класса до прихода учителя. Они даже успели сесть, достать учебники и пергаменты до того момента, как всегда подтянутый мистер Саламандер перешагнул порог.
Ссолнце как будто решило проститься со старой доброй Англией. С юго-востока за ночь наползли низкие, серые, бескрайние тучи, обложив небо от края до края. Атмосферное давление опустилось столь низко, что хотелось растянуться прямо на парте и сладко засопеть. Большинство однокурсников зевало с реальным риском вывихнуть себе челюсть.
— Добрый день, — приветствовал их профессор Саламандер, небрежно бросая на учительский стол портфель из драконьей кожи. — Сегодня у нас будет небольшая контрольная. Дороти, не стоит сразу хвататься за перья. Вы прекрасно знаете моё мнение: защищаться от Темных Сил теоретически, значит?…
— Умереть молодым, — не слишком стройно и дружно отозвался класс.
— Поэтому практика, практика и…
— … ещё раз практика, — так же неслаженно прогудел класс.
— Выходим по одному и тянем билеты.
Лили, дожидаясь своей очереди, уткнулась в учебник, торопливо пролистывая темы.
— Эванс? — прозвучал голос учителя.
«Боггарт», — значилось в билетике.
Мистер Саламандер ободряюще кивнул, указывая на большой темный ящик в углу. Лили в нерешительности застыла, опасливо взирая на нервно подрагивающий, словно от нетерпения, ящик, судорожно пытаясь понять, чего же она боится сильнее всего?
— Ну же, мисс Эванс? — нетерпеливо поторопил преподаватель. — В чём дело? Это уровень третьего класса.
А дело было в том, что Лили не имела ни малейшего желания демонстрировать свои страхи.
— Заклинание против боггарта — «Риддикюлис», — дрогнувшим голосом произнесла она.
— Это мне известно, — нахмурился профессор Саламандер. — Я хочу посмотреть, как вы справитесь с этим на практике.
— Я не стану этого делать.
— Простите?..
— Я не готова показать мои страхи, сэр.
— Но в таком случае я буду вынужден оценить вас соответствующим образом.
Возвращаясь на место, Лили расслышала нарочито громкий шёпот Дороти: «Вечно эта Эванс выпендривается».
Захотелось запустить в неё чем-то тяжелым.
Тучи, наконец, разродились неистовым, хлещущим ливнем, смешивая все в пространстве в одно серое пятно. Трава, деревья, постройки на заднем дворе выглядели одинаково скучными.
После уроков Лили пришлось топать в теплицы под проливным дождем. По просьбе профессора Слагхорна она ухаживала за мандрагорами, выращивая их для нового сложного состава. Подол её мантии успел намокнуть, несмотря на водоотталкивающие заклинания и большой маггловкий зонт. Против разгулявшейся стихии оказались одинаково бессильными как маггловие, так и магические способы защиты.
Растения были совсем ещё юными, пока не опасными, но уже достаточно горластыми. Поглощенная уходом за полуживыми растительными монстриками, Лили не видела ничего вокруг, кроме земли и удобрений.
В садовых работах есть нечто умиротворяющее.
Ещё девочкой Лили любила на пару с отцом косить газоны, или ухаживать вместе с мамой и Петунией за розами на клумбах. Осенью она с удовольствием сгребала опавшие листья с дорожек, а потом наблюдала, сидя на маленьком табурете и кутаясь в старую клетчатую шаль, как листья медленно занимаются огнем. Поначалу, из-за клубов дыма, валивших от мокрой травы, робких оранжевых языков пламени было не различить, но потом, по мере того, как огонь креп, он танцевал все увереннее, поднимаясь все выше и выше.
Закончив работу, Лили сняла наушники и стянула с рук перчатки. Осторожно поставив флакончики с неиспользованной подкормкой в шкафчик, взяла лейку и собралась, было, отнести её в сарай за теплицей, когда ощущение чего-то неправильно, чужого заставило её обернуться.