Осень в этом году нагрянула разом, словно неприятельская армия. Бесконечные дожди, затяжные и скучные, по утрам оборачивались туманами. Его тяжёлые клубы комками грязной ваты ложились к подножию гор, темнеющих на горизонте, стелились над озером. Туманистые испарения, будто привидения, не нашедшие покоя, блуждали, не находя в себе сил вернуться обратно на небо.
В сырой атмосфере тумана всё казалось затаившимся, полусонным и незавершённым.
Не свет…
Не тьма…
А Лили всё ждала. Ждала, не признаваясь самой себе, насмешливого, веселого и злого окрика: «Эй, Эванс! Посмотри на меня!».
Она ответила бы ему: «Пошёл ты, Поттер», — и всё вернулось бы на круги своя.
Всё снова было бы хорошо.
Но Поттер молчал.
Не привычно, не уютно было в Гриффиндоре без дружной четверки. Поттер и Блэк с первого курса всегда были вместе — бесшабашные, раздражающие, несносные, опасные, блестящие, всем известные, они составляли ядро того, что было известно, как Мародеры. Петтигрю бегал между Поттером и Блэком, двумя своими кумирами, никак не находя в себе силы решить кому кого предпочесть.
Практически в любое время суток покосившись в сторону Блэка, Лили могла созерцать ставшую привычной картину — Блэк наблюдал за Поттером. И столько неприкрытой тоски было в юноше, что невольно начинало щемить сердце. Хотелось подбежать к этим двум упрямым остолопам, отвесить подзатыльники, топнуть на них ногой и гаркнуть, что есть мочи: «Миритесь! Сейчас же!».
— Тебе не кажется, что их пора помирить? — не выдержав, обратилась Лили к Люпину, как только подвернулся случай, и они остались наедине.
— Нет, — с присущим ему хладнокровием ответил тот.
— Почему? — не отступала Лили. — Вы столько лет были лучшими друзьями. Тебя же самого не устраивает такое положение?
— Нет, — снова ответил Рем.
Он был, как всегда, красноречив.
— Вот если бы мои подруги воевали, я бы сделала все возможное, чтобы помирить их!
— Давай сменим тему? Я не хочу об этом говорить.
— Ты так тонко намекаешь, чтобы я не лезла не в своё дело?
— Я обычно говорю именно то, что хочу сказать. Без намеков.
— По-твоему, это я виновата в том, что случилось? — скрестила руки на груди Лили, заглядывая в желтые волчьи глаза.
— В том, что случилось, виноват Сириус.
— Виноват-то Сириус, но было бы неплохо, если бы грязнокровка Эванс жила где-нибудь подальше от Поттера, да?
— Жалеешь себя? Или хочешь, чтобы я тебя пожалел? Ни для первого, ни для второго нет повода.
— Да ты хотя бы знаешь, что такое сочувствие? О жалости я уже и не говорю. Колода ты бесчувственная!
— Ты не права. Я не ввязываюсь в отношения Джеймса и Сириуса не потому, что мне всё равно — они мне оба как братья. Просто бывают в жизни ситуации, в которой могут разобраться только те, кого она, эта ситуация, касается. Извне никак не разрулить, всё станет только хуже.
Лили трудно было с ним согласиться, и она злилась на Люпина. Злилась на его позицию выжидания, которую не могла принять и разделить.
А дни летели. Вместе с ними облетали листья. Серые низкие тучи нависали так низко, что иногда Лили начинало казаться, будто корявые, узловатые ветви деревьев вот-вот продырявят их, словно резину, и тогда снова пойдёт надоедливый дождик.
Перемен не было. Была серо-мглистая мгла. Жизнь шла своим чередом. Она всегда идёт своим чередом. Лили делила время между учебой и большей частью необременительными, ни к чему не обязывающими разговорами с подругами. Готовила заказанные профессором Слагхорном зелья и настойки. Читала учебники, писала доклады на тонких свитках. Вечерами по графику, в порядке очередности, совместно с Ремусом обходила окутанные зловещими тайнами ночные коридоры Хогвартса.
Подошёл и миновал квиддичный матч между Гриффиндором и Равенкло. Команда желто-красных одержала победу над черно-синими.
Лили со смутным чувством недовольства наблюдала, как пищат от восторга девчонки, громко аплодируя Поттеру и Блэку. Два друга соперничали в безрассудстве, вырывая восхищенные и тревожные вскрики у своих горячих поклонниц.
На втором курсе Поттер, прирожденный ловец, отказался им быть, выбрав стезю Охотника, чтобы даже в небе оставаться в одной связке со своими Мародерами — Блэком и Люпином. Пять лет они втроем царили в небе, обеспечивая команде гриффиндора гарантированную победу. Даже теперь, когда всё разладилось к чертовой матери, в игре им не было равных.
— Вот гремлины, что творят, говнюки!
Обернувшись, Лили встретилась взглядом с Аластором Грюмом, незаметно пробравшемся на трибуну и занявшем место рядом с ней.
— Отчаянные ребята, да? — подмигнул ей аврор.
Ветер налетал порывами, путая волосы.
Лили поёжилась.
Почему из всех возможных мест знаменитый аврор зачем-то выбрал то, что было рядом с ней? Завтра ведь опять скажут, что вертихвостка Эванс просто не может удержаться от того, чтобы не привлечь к себе чьё-то внимание.
— Не больно-то ты разговорчива, — хохотнул Грюм. — Как думаешь, получатся из этих ребят хорошие мракоборцы?
— Да, — решила ответить Лили с Ремусовской лаконичностью.
— Нужно будет проверить при случае. А ты, красатуля? Хочешь стать мракоборцем? Я видел, как ты сражалась на уроках ЗОТС. Немного практики и из тебя получится сносный боец.
— Я не жажду провести жизнь, гоняясь за криминальными элементами из волшебного мира.
— Мало ли, чего ты там жаждешь? Вовсе не мы выбираем судьбу, а она — нас. Поживем — увидим, красатуля. Поживем — увидим. А эти, — как вы их тут называете? — мародеры, да? Они молодцы! Ловкие ребята.
— Знаете, кого сегодня будут демонстрировать на Уходе за магическими существами?
— Гремлинов?
— Драконов!
На уроке им действительно продемонстрировали дракона. Самого настоящего. Связанного широкими кожаными ремнями и заклинаниями.
Лили впервые видела дракона вживую, да ещё так близко. Ужасные существа — огромные, злобные.
Дракон приседал на перепончатые лапы, изгибал шею, изрыгал в небо вихри пламени.
— Красавец! — восхищался учитель. — Вы только взгляните на него! Перед вами самое опасное чудовище волшебного мира. С незапамятных времён драконы являли собой олицетворение мощи и силы. Осторожней, не подходите ближе! Они могут плеваться огнём футов на двадцать. И так, что же делать, если дракон на вас напал? Не знаете? Когда вас, балбесов, много, а дракон всего один, можно использовать простой классический сногсшибатель. Итак, достаньте палочки! На счёт три, одновременно!
Сногсшибательные заклятия огненными ракетами сорвались с палочек студентов, ударились о чешуйчатую шкуру дракона и рассыпались яркими искрами.
Дракон переступил задними лапами, широко разинув пасть, издал беззвучный вопль. В ноздрях иссякло пламя, и он медленно-медленно упал. Земля задрожала от удара туши, весом в несколько тонн.
Алиса обернулась к Лили, насмешливо и зло блестя глазами:
— Здорово мы за ним «поухаживали». Упаси Мерлин от такого ухода!
Получив задание написать доклад о драконах ученики вернулись в школу, под защиту толстых стен, туда, где дождь до них мог добраться лишь в виде привычной сырости.
В библиотеке было немного теплее, но и сюда залетали сквозняки.
— Зачем нам драконы? — зевнула Мэри, отодвигая книгу.
— Что? — откликнулась Дороти.
— Зачем нам дурацкие драконы? — повысила голос Мэри. — Может быть, кто-нибудь из вас собирается стать загонщиком? Никто никогда не думал о том, что в Ховартсе дурацкая программа? Драконы выглядят эффектно, не спорю. Но в реальной-то жизни встретиться с ним у волшебника шанс невелик. А сколько времени тратится на их изучение? — помахала девушка перед носом подруг довольно увесистым свитком. — Вот я и спрашиваю вас — зачем?
— Какой толк спрашивать у нас? Обратись лучше сразу к Дамблдору, — фыркнула Алиса.
С удивлением Лили заметила, как из отсека Запретной Секции, как в старые добрые времена, вместе, вышли Джеймс и Блэк. Оба выглядели спокойными, как будто они никогда и не ссорились.