— Зачем тебе это? — воскликнула Лили, и тут же поспешила принять непринужденный вид: Джеймс задержал на ней заинтересованный взгляд.
— Ты не волнуйся, мы пойдём в масках и под оборотным. Нас не узнают, — взволнованно затараторила Нарцисса.
— Зачем тебе это? — пришёл черёд Лили проявлять настойчивость.
— Хочу раз и навсегда, избавиться от проклятого Малфоя! — с несвойственной яростной горячностью прошептала Нарцисса.
— И как ты планируешь это сделать?
— Я слышала, сходки этих рыцарей происходят в самых злачных местах с очень плохой репутацией. И я знаю, что Люциус Малфой не видит смысла в том, чтобы в узком кругу скрывать свои порочные страсти.
Лили брезгливо поморщилась:
— Ты же не веришь грязным сплетням?
— Сплетням? — холодно спросила Нарцисса и казалось, все вокруг покрылось мерцающим инеем от звука её голоса, в котором мелодично звенели льдинки. — Мой жених спит не только с Тёмным Лордом и моей старшей сестрой, но даже с этим вонючим Сивым, который при их доме служит чем-то вроде верной сторожевой собаки, и это не сплетни, это — общеизвестный факт. Я хочу доказать это моему отцу.
— Цисса, не бывает всё так грязно, как рисуют досужие сплетники!
Красивые мягкие губы слизеринки, по виду созданные для молитв, а не для изъявления презрения, саркастически изогнулись:
— Пойми, я не в утешении нуждаюсь. Напротив, в данном конкретном случае чем всё хуже, тем лучше. Отец Малфоев любит не больше моего. Абраксас слишком увяз в авантюре с Волдемортом, его женоподобный сынок слишком близок к магическому темному источнику, поэтому моя семья охотно разорвёт все связи с Малфоями, как только найдёт причину. Если мне удастся доказать, что Люциус — гомосексуалист, отец не станет принуждать меня к браку с ним. У меня появится шанс выйти замуж по любви, у моей семьи — шанс оставить за собой Блэквуд, и все будут счастливы и довольно, не исключая самого Малфоя. Ты поможешь мне? Пойдёшь?
— Конечно.
А что ещё могла ответить Лили?
Нарцисса расцвела такой счастливой, светлой улыбкой, что многие парни обернулись, чтобы только поглядеть на неё.
«В последнее время в твоей жизни стало слишком много Блэков», — с укором вздохнул внутренний голос.
Не исключено, что это был Ангел-Хранитель.
Вечером в четверг, накануне задуманного похода, девушки встретились у сторожки Хагрида, чтобы обсудить все детали задуманного в последний раз.
В сумерках Запретный Лес выглядел более зловещим, чем днём. Облетевшие ветви напоминали костяные остовы, узловатые, старые и сердитые. Листва шуршала под ногами. Задувал студеный ветер, раскачивая ветки елей, отчего вокруг плясали сиреневые тени, наводя на мрачные настроения и вызывая страх.
Расставшись с Нарциссой, Лили побежала напрямик, через высохший чертополох, в изобилии здесь произрастающий, и уже почти у самых ворот наткнулась на Поттера.
— Джеймс?!..
— Эванс?!..
Джеймс раздражённо дёрнул бровью:
— Что ты здесь делаешь? С ума сошла? В «Пророке» то и дело пишут об очередных убийствах, а ты разгуливаешь в темноте одна… — Джеймс насмешливо сощурил ореховые глаза. — Может, у тебя очередное свидание с Блэком?
— Пошёл ты, Поттер!
Джеймс схватил Лили за руку.
— Пусти!
— Не пущу, пока не скажешь, с кем встречалась? С Северусом? Или с Сириусом?
— С Нарциссой! Доволен?
Бровь Джеймса поднялась даже выше обычного, выражая почти крайнюю степень иронии:
— О! Можно, конечно, предположить нечто пикантное, но для этого я слишком хорошо знаю вас. Обеих. Значит, милые сердечные девчоночьи тайны, да? — пальцы Джеймса крепче сжались на предплечье Лили. — Рассказывай, что вы там задумали?
— Ничего, — сделала Лили честные глаза, при этом стараясь выглядеть оскорблённой и обиженной невинностью.
— И для этого «ничего» ты шастаешь по запретному Лесу на кануне Самайна? Лили!
— Что «Лили»?..
— Я жду правдивого ответа.
— Жди, — надула губы Лили.
— Я терпелив. Но моему терпению есть предел.
— И что ты сделаешь, когда он наступит?
Лили и вправду было интересно.
— Помнишь, как твой нежно любимый в недавнем прошлом Блевотник болтался у озера с кальмарами вверх ногами у всех на виду?
— Ты не посмеешь!
— При всех — нет, наедине — ещё как. Испытай меня и увидишь. Итак, чистая правда, Эванс. Три попытки. Время пошло.
— Я же сказала, мы просто хотели поболтать, а поскольку дружба между слизеринкой и гриффиндоркой в Хогвартсе не приветствуется, мы…
— Две попытки.
— Поттер!
— Эванс?
— Не твое дело! Я не обязана перед тобой отчитываться!
— Ответ, Эванс?
— Я выполняю поручение Грюма, а Нарцисса любезно согласилась мне помочь.
— Последняя попытка.
— Джеймс, не мучай меня!
— Я тебя не мучаю, я за тебя беспокоюсь. Это разные вещи.
— Если тебе не терпится перевернуть меня вверх тормашками, можешь начинать!
— Героиня! — восхитился Джеймс.
— Отвали, Поттер!
— Грубо, Эванс.
Она вновь попыталась ретироваться, но Джеймс снова ей помешал.
Лили попыталась вырваться, но вместо того, чтобы отпустить, Джеймс усилил хватку и она, неожиданно для самой себя, начала отбиваться всерьёз:
— Пусти, пусти меня, пусти! Никчемный, избалованный мальчишка! Что ты себе навоображал? Я вовсе не нуждаюсь в твоей опеке, ясно?!
Джеймс то ли зарычав, то ли выругавшись, с силой прижал девушку к узловатому стволу дерева, быстро намотал огненные пряди её волос на свой кулак и резко дёрнул голову назад так, что она запрокинулась.
— Как ты меня сейчас бесишь, Эванс!
— А ты меня, Поттер!
Рука Джеймса скользнула по её талии, прижимая к себе и заставляя задрожать от охватившей всё тело неги. А потом Джеймс поцеловал Лили. Не то, чтобы внезапно, на самом деле всё к этому шло… уже давно.
Он целовал так, будто умирал от жажды — яростно, отчаянно, с болью, рот в рот, кусая губы.
Ощущения были незнакомыми, острыми, волнующими. Это была словно очередная авантюра на двоих, запретная, опасная и увлекательная. Искушение, которому так трудно сказать нет.
А других Поттер за всю жизнь Лили не предлагал.
С каждым новым его прикосновением к её телу горячий поток всё быстрее устремлялся по венам.
Неожиданно Джеймс отстранился, грубо, до боли сжимая хрупкие девичьи плечи. Сейчас его глаза не были похожи на соты, наполненные теплым тягучим медом — они были почти такими же желтыми и лютыми, как у Люпина.
— Зачем ты осталась с Сириусом наедине во время обхода? — тряхнул её Джеймс. — Что, орка тролю в задницу, между вами происходит?
— Ничего, клянусь. Мы просто говорили…
— Говорили?! — зло засмеялся Джеймс. — Да Блэк за всю свою жизнь ни с одной женщиной не разговаривал. Для него нет никакой разницы, что там у бабы в голове. Его интересует только то, что у вас между ног…
Лили поняла, что сделала, только когда руку обожгло ударом. Звук пощёчины среди полупризрачного шуршания умирающей листвы и горестной панихиды ветра прогремел, точно выстрел снайперской винтовки.
— Ты меня ударила.
Это не было вопросом.
— Я не хотела. Но я об этом не жалею. Ты не имеешь право так говорить о нас. Ни я, ни Сириус этого не заслужили. Я может быть и простодушная дура-маггла, но я не дешёвая шлюха. А Сириус, может быть, и циник, но он твой лучший друг, готовый жизнь за тебя отдать!
— Это почему-то начинаешь меньше ценить с того момента, как закадычный друг кладёт глаз на твою девушку.
— Знаешь, Блэк сволочь, бабник, псих, гад — да что угодно, но он не делал того, в чем ты готов его обвинить. Мы разговаривали потому… да потому, что пытались наладить человеческие отношения. Из-за тебя, Джеймс, в первую очередь.
— Охренеть! Ты хоть себя слышишь? Что ты несёшь, Эванс?! Для меня они общаются, порадовать меня хотят! Вот уж радость-то мне привалила. Ты просто неподражаема в своем эгоистичном простодушии. Я даже не знаю, свернуть тебе шею со злости или просто поржать?