Алиса, присев рядом, обняла Лили за плечи. А вот делать этого точно не стоило, потому что подобное участие иногда ломает какую-то платину в душе и боль начинает извергаться наружу, точно гной из прорвавшегося абсцесса.
Лили так горько и беззвучно заплакала, что Алиса даже растерялась.
За всё время их знакомства Алиса никогда не видела, чтобы её подруга плакала. Эванс смеялась, огрызалась, кокетничала напропалую, влипала во всевозможные истории, могла взбесить кого угодно, служила поводом для сплетен и тайной зависти. Но заходиться в беззвучном, безнадёжном плаче?.. Это казалось противоестественным, точно солнечное затмение в полдень.
— Ох, Лили, Лили, — прошептала Алиса. — Быть твоему Северусу в Аду. Это уж точно.
— Привет, Эванс. Ты в порядке?
Приветствовал Поттер Лили утром перед кабинетом Трансфигурации.
— Привет. В полном.
— Вчера вечером у тебя был неважный вид.
— То было вчера вечером. А сегодня утро. И всё хорошо.
— Ещё раз увижу тебя в таком состоянии, клянусь, надеру твоему драгоценному Нюникусу зад.
— Сделай мне одолжение, — сузила глаза Лили, — держись от его задницы подальше. А то — мало ли что?..
— Опасаешься, что, отчаявшись заручиться твоим вниманием, лишённый надежды отведать твоего божественного тела, я покушусь на сомнительные прелести Снейпа?
— Очень рада, что Севу не грозит искушение в твоем лице.
Зайти в класс Лили помешало плечо Джеймса, внезапно преградившее ей дорогу.
— Эванс?..
— Поттер?
— Выкладывай, что там у вас приключилось. Сириус говорит, что Нарцисса сама не своя, ты на себя тоже не похожа… что там натворили Вальпургиевы Рыцари?
— Я дала слово молчать.
— Во имя всеобщего душевного спокойствия это слово, увы и ах, тебе придётся нарушить. Ты меня знаешь — я не отстану. Кстати, когда дело касается чужих тайн я — могила. Ну, же, Эванс? Мне необходимо знать, что с вами случилось. Я устал воображать всякие ужасы, устал испытывать чувство вины за то, что отпустил вас одних.
— Ладно, Джеймс, — сдалась Лили, — расскажу. Ты ведь действительно не отстанешь, — она понизила голос до шепота, так, чтобы кроме Джеймса её никто не мог услышать. — На вечеринке у Рыцарей мы с Нарциссой застукали Розье с Регулусом.
Джеймс смотрел на Лили, ожидая пояснений.
Лили смотрела на Джеймса, в надежде, что он уже все понял.
— Застукали — за чем? — уточнил он.
— За тем!
— В смысле?..
— Поттер, ты!.. Целовались они друг с другом! Любовь у них!
— Вот дракл взрывастый!
— Смешно, правда? Мы с Нарциссой, как идиотки, пошли копать компромат на Малфоя, чтобы она могла соединиться с любовью всей своей жизни, и всё для того, чтобы воочию убедиться, что любовь всей её жизни таких жертв не стоит. Нас ждал большой-большой и отвратительный сюрприз, на фоне которого гадкий Люциус Малфой выглядел белым и пушистым, невинным, яки агнец божий.
— Ну, про божьего ты, пожалуй, загнула… хотя опытным путём подтвердилось, что Малфой скорее баран, чем овца.
— Как-то так, — кивнула Лили. — Приходится признать, что результат нашей вылазки не утешителен. Малфой вынужденно реабилитирован, а вот Регулус подтвердил всеобщий постулат о том, что мальчики-Блэки неспроста такие смазливые. Кстати, а Сириус по отношению к тебе никогда не проявлял подозрительной нежности?
— Ты дура что ли, Эванс? — поиграл желваками Поттер.
— Прям таки и дура? А чего это вы с ним всё время по ночам вдвоем в лес сбегаете? Чем вы там занимаетесь? — насмешливо протянула Лили, кокетливо поглядывая на Поттера из-под длинных ресниц.
В глазах Джеймса заплясали злые-презлые, вредные чертики.
— Предположим, дружба с Сири у нас куда нежнее, чем все предполагают. Что дальше?
— Дальше? Ну, что дальше? Дальше я постараюсь быть толерантной. Мы друзья, как никак. Тебя даже по-своему можно понять — Сириус такой красавчик. Как против него устоять? А вот Сириуса понять сложнее. Полагаю, Блэк просто не бескорыстен в демонстрации своей привязанности. Он не столько хочет твоего сочного молодого тела, сколько… ему просто негде жить и нужно что-то есть.
— Я когда-нибудь оторву тебе голову, Эванс, стерва ты такая! Чтобы больше я от тебя подначек на наш с Сириусом счёт не слышал, ясно?
— Ясно-ясно. Хотя, чего это ты так бесишься? Можно подумать, что в моей шутке есть доля правды?
— Эванс!!!
— Поттер?..
Джеймс навис над ней, сокращая разделяющее их расстояние до минимума.
Лили почувствовала тепло его тела и неожиданное ощутила острое желание, чтобы он поцеловал её. Прямо здесь и сейчас.
— Тебе нравится Сириус, Эванс?
— Сириус всем нравится, Поттер.
— Может быть тогда l» amour à trois поможет достойно всем нам выйти из положения?
Появление МакГоногалл избавило Лили от необходимости отвечать.
И это было у лучшему. Бог знает, до чего бы они так договорились.
Так уж обычно повелось — не задался день с утра, так и пойдёт дальше, через пень на колоду.
Всё валилось у Лили из рук, шло не так как надо, как хотелось бы. Окружающие казались недружелюбными, задания — непосильно сложными. Необходимо было научиться превращать, а по-научному, трансфигурировать, человека в предмет размером существенно меньшим, чем он сам. В отличии от Поттера, Блэка, даже Мэри, Лили в трансфигурации была не сильна. Что-то в ней отказывалось верить в возможность превращения живой материи в неживую. По закону сохранения энергии это выглядело невозможным, и в мозгу юной волшебницы словно стоял блок, мешающий магии действовать.
Ко всему прочему Минерва МакГоногалл отнюдь не была любимым преподавателем, злая кошка постоянно цеплялась к Лили. То МагГоногалл не нравились свободно струящиеся по плечам волосы, то короткая юбка, которая, по справедливости сказать, действительно была коротковата, но что поделать, на дворе конец семидесятых, ультро-мини на пике моды.
Лили нравилось, как красиво выглядывают её стройные ножки из-под клетчатой плиссированной юбки, нравились жаркие взгляды, которым провожали её парни.
МакГоногалл критиковала всё — её духи, блеск для губ, походку. Лили словно бы олицетворяла для профессора Гриффиндора всё то, что та в тайне недолюбливала, даже презирала — женственность, кокетливость, очарование.
Наверное, старой деве потому так нравилось превращать ежей в подушечку для булавок, что неживое ей было ближе живого.
Занятия у Грюма были ничуть не лучше, чем уроки у МакГоногалл. Даже хуже. Чем чаще Лили сталкивалась с этим человеком, тем больше уверялась в своём мнении о том, что он псих. Он, в авроры-то, наверное, подался лишь для того, чтобы безнаказанно измываться над другими.
Так случилось, что, погруженная в свои переживания, Лили позволила себе пропустить несколько факультативных занятий по ОФ, посчитав, что ничего страшного не случится.
Аластор Грюм считал иначе.
— Мисс Эванс? Вы не были с нами на двух предыдущих встречах. Почему?
— Плохо себя чувствовала, — решилась соврать Лили.
Жесткие прямые брови аврора сошлись над переносицей.
— Но другие занятия вы посещали?
«Так это уроки, от них мой аттестат зависит», — вертелось на языке.
— Вы, я вижу, полагаете, что можете приходить, когда пожелаете, и уходить, когда захотите? Не так ли, юная леди?
— Разве вы сами, профессор, не говорили о том, что членство в Ордене — это добровольно?
— Добровольно-то добровольно, но вы, мисс Эванс, уж решите для себя, с нами вы или нет. Мы здесь, знаете ли, не в бирюльки играем. Грядёт война. Вы должны были принести мне сведения, а вместо этого исчезли. Избегаете меня, да ещё позволяете себе стычки со слизеринцами у всех на виду.
— Я не…
— Мне доподлинно известно, что вы посещали закрытую вечеринку Вальпургиевых Рыцарей. И если вы пошли туда не с целью добычи сведений, то, спрошу я вас, зачем вы туда пошли? — угрожающе навис над ней аврор. — Я жду ответа, мисс Эванс.