В зимнюю пору Хогвартский лес ещё более зловещий, чем в любое время года. Звуки в нём приобрели потустороннюю пронзительность: ни гомона птиц, ни возни животных, лишь какие-то потрескивания, постукивания, едва уловимые.
— Куда мы идём? — голос у Лили был испуганно-тонкий, как у потерявшегося ребёнка. — В Хогсмед ведь есть более удобная дорога.
— Мы идём не Хогсмед.
— А куда?
— К границе аппарационного барьера. Кстати, уже пришли.
Аппарация ощущалась как всегда — запредельным, тошнотворным рывком через узкое, чёрное кольцо, в конце которого их ожидал тускло освещённый, узкий коридор, который вывел их к ещё более узкой винтовой лестнице.
— Это ваш дом? — полюбопытствовала Лили.
— Нет, конечно, — холодно прозвучало в ответ.
— Где мы?
— Там, где нашей беседе не помешают ни ваши друзья, ни мои.
Лестница вывела их в коридор, украшенный богатыми гобеленами и картинами. Полы укрывали мягкие ковры, а потолок украшала причудливая лепнина. За одной из дверей оказался уютно обставленный кабинет. Туда они и вошли.
— Присаживайтесь, мисс Эванс, — жестом пригласил её Темный Лорд. — Располагайтесь поудобней. Рекомендую снять верхнюю одежду, здесь очень душно.
Страх нарастал по мере того, как стихал довлеющий звон в ушах. Виски Лили словно сдавило стальным обручем, а во рту ощущался неприятный, металлический привкус.
— Вы применили Имериус, чтобы заставить меня сюда прийти? — опускаясь в удобное кресло, выдавила из себя Лили, отчаянно стараясь не выказывать страха и не выглядеть жалкой.
— Догадливая девочка, — похвалил Волдеморт.
— Но как вы это сделали? Вы не использовали палочку, а заклинания такого уровня невозможно выполнить неверально.
— Невозможно — слово для слабаков. Для тех же, кто действительно хочет достигнуть результата, невозможного не существует. Есть цель и средства, остальное лишь нюансы. Вы побледнели, мисс Эванс? Понимаю, головная боль. Естественный побочный эффект от заклинания. Мне жаль, я не хотел причинять вам вреда.
— Сейчас для меня не столь важно, как вы меня сюда привели. Гораздо больше меня волнует — зачем?
Темный Лорд намеренно медлительно закинул ногу на ногу и мягким, завораживающе-мурлыкающим голосом, тающем в воздухе, словно рождественские снежинки, молвил:
— Я хочу тебя соблазнить.
На губах его играла тонкая усмешка, а в глазах плескались тёмные волны.
— Соблазнить? — недоверчиво приподняла брови Лили. — И как вы собираетесь это делать?
Она в свой черёд скрестила руки и ноги.
— Отдавая дань восхищения всем вашим женским прелестям, юная леди, я отнюдь не хочу вас как мужчина. В конце концов, 31 декабря мне исполнится пятьдесят один, а вам — едва ли семнадцать. Подобная связь хуже безнравственности — она смешна. Я не хочу вашего тела — я хочу ваши мозги. Словом, желаю видеть вас среди моих людей.
— Это невозможно, — покачала головой Лили.
— Почему вы считаете моё желание невозможным?
— Ваша организация нацелена на истребление таких, как я.
Волдеморт тихо засмеялся и у Лили было такое чувство, будто по её искрящим, как оголённые провода, нервам, прошлись шелковистым, ворсистым мехом.
— Для тебя я готов сделать исключение, красавица. Даю слово, как только ты станешь одной из нас, никто не посмеет не то, чтобы грубо сказать- косо поглядеть в твою сторону.
— Я не хочу быть вашим исключением, — твердо заявила Лили. — Вы — убийца. Те, кто служат вам, тоже убийцы.
— Я убиваю только моих врагов. Потому что, если я не буду убивать их, они убьют меня. А магглорожденных в списке убитых больше лишь потому, что хваленное Министерство легко пускает таких, как ты, в расход, предварительно хорошенько промыв им мозги. У магглорожденных не хватаем ума, гибкости и силы, чтобы выжить. Разве это моя вина?
Он резко подался вперёд, пронзая Лили взглядом:
— Скажи мне, Огненная Лилия, какие ценности ты готова отстаивать? За что готова бороться? Ради чего можешь рискнуть жизнью? За что готова умереть?
Лили прислушалась к самой себе, пытаясь найти искренний, без пафоса, ответ.
— Я готова умереть за тех, кого люблю, — тихо ответила она. — Готова рискнуть жизнью за то, чтобы спасти жизнь другому человеку.
— Я не угрожаю жизни тех, кто тебе дорог. Напротив, если ты пойдёшь за мной, я послужу гарантом их безопасности. Позволь мне быть твоим другом.
И снова эта жуткая, завораживающая улыбка, заставляющая кровь леденеть в венах.
Лили невольно сжалась, внутренне ощетиниваясь:
— Вы ищите не друзей, вам нужны слуги. Тот, кто хочет найти друга, не станет именоваться Лордом. Если я встану на вашу сторону, мне всю оставшуюся жизнь придётся стоять на коленях и глядеть исключительно вниз. А если особенно повезёт, меня ещё и заклеймят, точно ослицу. Нет, сэр. Такое мне не подходит.
— Ты дура, — не повышая голоса, холодно резанул Волдеморт. — Одно слово — гриффиндорка, — презрительно скривил он губы. — Забываешь, с кем говоришь? Сейчас я подниму палочку и, если буду в хорошем настроении, просто убью тебя. А если паскудная часть моей натуры возьмёт вверх, то прокляну и отправлю прямо к моим Ночным Рыцарям в качестве подарка — пусть позабавятся. Ты не только не станешь сопротивляться, гордячка, ты сама себя им предложишь, и будешь счастлива быть для них дешёвой шлюхой. Одно маленькое усилие воли и — полная и безоговорочная капитуляция с твоей стороны. Я буду владеть твоей душой и телом, как захочу. Империус, моя прелестная львица, легко решает всё проблемы.
— Может быть я и дура, но вы-то? Вы же не глупец. Вы прекрасно понимаете, что сломать и наклонить — это совершенно разное, правда? Империус, это то, что можете сделать со мной вы, подавив моё сознание и мою волю. Моё согласие — это то, что я сама позволю вам с собой сделать, по доброй воле согласившись стать вашей марионеткой. С первым я постараюсь бороться, хотя скорее всего потерплю поражение. Второго никогда не допущу.
Лили сжала пальцами подлокотники кресла с такой силой, что костяшки побелели.
— Я не хочу тебя ломать, прелестная Эванс. Я хочу совсем другого. Здешний мирок прогнил, он себя изживает. Ему позарез нужны такие, как я, Северус и такие, как ты, Огненная Лилия. Маги, со здоровой, горячей кровью, не отравленной парами декадентства, не тронутой вырождением из-за близкородственных союзов. Бесстрашные маги, всегда готовые к эксперименту и авантюре. У таких, как мы, нет в магическом мире ничего, чем бы мы всерьёз дорожили: состояния, фамилии, чести предков. Мы — чистый лист, новая глава совершенно новой истории! Вот для чего ты нужна мне. Вот для чего я хочу завладеть твоими помыслами, Лили Эванс! Как бы ни был я силён, могущественен и велик, мне нужны свидетели и последователи. А чего мы хотим от своих последователей? Принятия наших целей, идей, почитания и восхваления. Даже сам Господь Бог нуждался в беспрестанных дифирамбах, иначе не создал бы легионы ангелов, толпу людей, сонмы духов. Наши последователи для нас все равно что зеркала, в которые мы глядимся и понимаем, что правильно, а что нет, где и что нужно подправить, чтобы достичь совершенства. Отражаясь в чужих глазах, все мы утверждаемся, так или иначе. Но если кто-то отказывает петь хвалебный гимн… помнишь, что стало с первородным ангелом, носящим имя первой утренней звезды, самым прекрасным божьим творением? Остерегайся повторить его судьбу.
Да, возвращаясь к теме об убийствах?.. Убиваю я гораздо реже, чем мне приписывает молва. Прежде, чем кого-то убить, я всегда предлагаю выбор. Сделай правильные выводы. Идем с нами. Раздели с нами нашу победу, Огненная Лилия, она тебе будет к лицу.
— Вас окружают безумцы, садисты и извращенцы. Я чисто физически не могу быть на одной стороне с Розье, Регулусом Блэком, Люциусом Малфоем. Я их ненавижу.
— С чего бы? Чем не угадили тебе эти шикарные красавцы, поведай мне по секрету?